Витязь на распутье
Конный дворик
Интернет магазин картин и фото
Конный дворик | Статьи | ФКСМО | Консультация | Клуб судей | Энциклопедия | Каталог | Обратная связь

Энциклопедия конника
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш



















Федерико Гризоне (Гризо)-(Первые мастера тренинга и выездки)

До эпохи Возрождения для настоящего мужчины единственным достойным занятием считалась война. Только к XVI веку возрос престиж изящных искусств и науки. В верховой езде рыцарские турниры на придворных аренах заменились зрелищными «каруселями». Там демонстрировались приемы высшей школы верховой езды и фигурная езда по довольно сложным программам. Но трактовкой приемов езды служили элементы конного боя: пируэтом всадник раскидывает пехотинцев вокруг себя, каприолью (прыжок вверх с места с ударом задними ногами) отбивается от нападающих сзади, пезадой (лошадь поднимают на задние ноги) закрывается телом коня от выстрела и т. п. Идеал лошади-бойца остался в реальности неосуществимым, но гибкость и управляемость лошадей в пистолетном бою всадников были действительно необходимы.
Искусство верховой езды, как и другие искусства, возрождалось прежде всего в Италии. Кроме общих причин, для верховой езды имелись определенные стимулы: в отрядах кондотьеров главной силой осталась кавалерия, когда в других странах превосходство имела хорошо обученная пехота; в Италию переселились многие «мастера верхового искусства» из Константинополя после захвата его турками в 1453 году.
Переходной фигурой от средневековой к новой верховой езде был Федерико Гризоне, который жил и работал в Неаполе, имел там школу верховой езды, написал после Ксенофонта первый учебник верховой езды «Правила верховой езды» (1550). Эта книга не имела методической ценности, но открыла целую волну литературы по верховой езде. Последователи Гризоне вскоре многое изменили в его учении, но именно они несли возрожденное искусство верховой езды во все другие страны Западной Европы.
В методах Гризоне переплетаются восхищение перед античным авторитетом — Ксенофонтом, все еще сохранившееся наследие рыцарства и стремление изобретать новое. В теории он хотел возродить античное искусство верховой езды, рассуждал о правильных соотношениях наказания и ласки, как Ксенофонт, но под лаской подразумевал просто прекращение наказаний, а наказания применял не примитивные и тупые, как рыцари средних веков, но тонкие и остроумные, как современные ему инквизиторы. В его оправдание приводят иногда трудность задачи, которую он на себя взял: хотел обучить крупных массивных лошадей неаполитанской породы ходить легко и грациозно.
Гризоне и его современники привнесли с собой в верховую езду еще и дух Возрождения, хотя, может быть, искаженный. Это бесконечная уверенность во всемогущество человеческого разума, изобретательность, самолюбие. Они считали себя умнее природы и преобразовывали ее с остроумием и безжалостностью испорченных детей: чтобы лошади было легче дышать, разрезали ей ноздри и т. д. Борьбу с животными вели без лишних колебаний и раздумий. Если лошади оказывали сопротивление бесконечному и мучительному максимальному сбору и не шли больше вперед, постоянно пиаффировали или осаживались, то рекомендовали «лекарства» следующего типа: «Если твоя лошадь остановится или попятится, ставь за ней человека с длинной палкой, к которой привязан злой кот животом вверх, так что он может свободно пользоваться своими когтями и зубами. Человек должен прижимать кота к бедрам строптивой лошади так, чтобы кот мог кусать и царапать». Автор этих строк, современник Гризоне Блюндевиль, рекомендует еще множество общепризнанных «средств»:злые собаки, иглы, факелы.
Изобретательство и механизирование, такое чуждое истинному духу конников, буйно расцвело в XVI веке. Главной задачей мастера выездки считали применение или изобретение подходящего инструмента, который заменил бы умение всадника. Общеизвестно, как немец Лёнэйзен описал 126 образцов мундштуков. В этой галерее инструментов больше всего интересны приемы, которыми все-таки сумели сделать аппарат насилия во рту лошади приемлемым.
Самые большие трудности всадники имели в преодолении пассивного сопротивления лошадей, как, например, пересовывание языка через мундштук. Выход нашли: стали возбуждать слюнную железу и предоставлять развлечения языку. Этому служили полые удила с маленькими дырочками, которые начиняли медом или солью, а также каплеобразные подвески на дуге мундштука. Пользовались также медным колечком вокруг середины такой дуги—прием, известный уже Ксенофонту, эффект которого состоит в слабом электрическом токе (принцип биметаллизма), вызывающем ощущение кислого вкуса во рту.
Он первым считал главным аллюром для выездки рысь. У Ксенофонта речь идет в основном о шаге и галопе, рысь у него—только переходный аллюр. Гризоне работал с лошадьми в основном на вольтах и кругах. Для этого делали требуемого диаметра дорожки в глубоко вспаханном поле, чтобы лошади шли след в след и не отклонялись в сторону. Посадка Гризоне была совсем еще рыцарская: ноги выпрямлены в коленях, всадник сидит между высокими луками седла относительно высоко над спиной лошади. Но Гризоне принадлежит довольно современное высказывание: «Всадник должен прижиматься к телу лошади, как муха».
Он сам хорошо понимал опасность мундштуков, длина нижнего плеча которых достигала 40 см, и предупреждал учеников от строгости рук, рекомендовал возможно мягкие мундштуки, особенно для молодых лошадей. Для сохранения рта лошади выездку начинали капцуном, потом к верхним кольцам мундштуков прикрепляли «фальшивые поводья», чтобы мундштук не действовал, как рычаг, и только уже мягких, податливых лошадей брали на мундштук. Этот метод позже нашел краткое изложение в поговорке: «Кровавый нос создает хороший рот», так как давление капцуна на нос было главным приемом.
Интересной, хотя неудачной попыткой довести лошадь до сбора более естественно, чем это делалось его современниками, можно считать любимое упражнение Гризоне, так называемый «аванс»: при движении с уклона вниз делаются повторные сильные одержки или полуодержки, чтобы перед лошади оторвался от земли и животное перенесло свою тяжесть на задние ноги.
В общении с лошадьми Гризоне придерживался традиций средневековья. Принцип Ксенофонта: «Лошадь должна стать другом человека», — был заменен инквизиторской строгостью «...гоняй ее, пока сатана неповиновения будет изгнана». Оправданием любого принуждения в обучении была уверенность, что лошадь должна рано привыкать к серьезности жизни. Бессмысленных наказаний старались все-таки избегать и создавать для лошади такие условия, чтобы ее ничто постороннее не отвлекало.

Р. КОЛЛОМ.


Прочитал сам, поделись с другом
Иллюстрация книги Гризоне. Есть предположение, что на рисунке изображен caм Гризоне, на «авансе»
Иллюстрация книги Гризоне. Есть предположение, что на рисунке изображен caм Гризоне, на «авансе»