О журнале  
Поиск
На ипподромах страны
Жокейские пестрые километры
Савельев А.

   После затянувшихся холодов наконец-то потеплело. Прогремели запоздалые майские грозы, дожди отмыли асфальт, отглянцевали тротуары, напитали влагой землю — и пошла, пошла в рост зелень. За неделю ипподром изменился до неузнаваемости. Недавно еще голые неприметные яблони у лазарета оделись в пышный белоснежный наряд, распушились, приосанились, — глаз не оторвать. Буйно распустилась черемуха на задворках и поплыл над призовыми дорожками сладкий волнующий дурман.
   Конечно, яблоневый цвет и аромат черемухи — непреложные приметы весны в Москве, но на ипподроме иной отсчет времени. Весна там приходит с приездом жокеев. Будто первоцветом, пестрыми жокейскими камзолами расцветает призовая дорожка, оглашается дробным перестуком копыт стремительных скакунов, и плывут, плывут над ипподромом торжественные марши в честь первых победителей весенних призов.
   В последнем из четырех традиционных призов ЦМИ, «Вступительном», на открытии скакового сезона победу праздновал жокей 1 категории Кабардинского конного завода Михаил Петряков. Праздновал — громко сказано. Побаливала нога, отвыкшая за зиму от повышенных нагрузок, ныли с непривычки мышцы. Конечно, Петряков знал, что явление это временное, что скоро он втянется в привычный напряженный ритм скачек, но на старте от этого не легче. Вечером возникли непредвиденные неприятности в конюшне, пришлось крепко поработать до глубокой ночи. Утром на следующий день выводка. В общем, праздник у жокеев: в заботах, в хлопотах, в надеждах.
   ... В двадцатых числах мая, еще не успев толком обжить номер московской гостиницы, Петряков уезжал на международные скачки в Братиславу. Теряясь в знойном зыбком мареве, бежала за горизонт расплавленная лента шоссе. Будто сотканные из воздуха, колыхаясь и плывя над дорогой, появлялись встречные автомашины, стремительно приближались и проносились с оглушительным ревом. За окном мелькали придорожные указатели километров. Шуршали монотонно колеса коневозки, накручивая и накручивая серое полотно шоссе.
   0 чем думалось жокею в этот полуденный знойный час? О бесконечных жокейских дорогах, по которым уже четырнадцать лет мотает его судьба. О соперниках, с которыми приходилось и предстоит бороться на крупных международных и всесоюзных скачках. О лошадях, разделивших с ним поровну тяготы трудных побед. О тренерах, научивших многим премудростям непростого жокейского ремесла.
   А началось все с конного завода «Восход», с Николая Насибова, конечно. Ибо с тех пор, как ушел он на тренерскую работу, судьбы многих способных жокеев так или иначе пересекались с его судьбой, питались его знаниями и опытом, становились судьбами при его непосредственном участии или же вдохновлялись его примером. В ту пору Петрякову было шестнадцать лет.
   Жил он в Армавире, в искони казачьем крае, бредил лошадьми и мечтал о жокейской доле. На глаза Насибову он попал случайно, приехав как-то из праздного любопытства в конноспортивную секцию «Восхода», Внимание тренера привлек пытливый острый взгляд паренька, жокейская комплекция тоже была взята на заметку, но главным, как выяснилось из разговора с пареньком, что склонило чашу весов в его пользу, оказалась любовь к лошадям, огромное желание работать с ними. Было это в 1973 году.
   В то время у Насибова не было недостатка в хороших жокеях. У него скакали Ю. Владимиров и А. Шавуев, но такие опытные тренеры, как Насибов,не живут только сегодняшним днем, смотрят в завтра, думают о своевременной подготовке резерва, о преемственности мастерства.
   Взял он Петрякова конюхом. Работа по понятиям кое-кого черная: с навозом, со скребницей, с вилами, но требующая большого сердца, трудолюбия и преданности мечте. Черной работы в природе нет, на этот счет многие заблуждаются. Есть черствые равнодушные люди, «без полета», как говорят о них. Для таких — любой труд в тягость и кажется черным, а люди увлеченные, романтики в душе, умеют расцвечивать невзрачные с виду будни в яркие праздничные цвета, уноситься мыслями в завтра и своим одержимым стремлением к цели делать его сегодняшним днем. У Петрякова такой мечтой было стать жокеем. Жокеем с большой буквы, как Владимиров и Шавуев, которые были перед глазами и пример которых служил ему путеводной звездой. А пока Петряков сгребал навоз, устилал свежими опилками денники, кормил, поил, чистил лошадей.
   В формировании личности воспитание трудом занимает большое и важное место в тренотделении Н. Насибова. Взыскательный по отношению к себе он требователен и к подчиненным. Давая работу, он непременно проверит ее выполнение, похвалит или побранит, но без внимания не оставит. А это значит, что у него не «сачканешь». Или нужно добросовестно относиться к выполнению порученного дела или должен будешь искать себе другое место работы. Такое отношение к труду, а именно — добросовестное и заинтересованное — осталось у Петрякова на всю жизнь.
   Постепенно Насибов втягивал подростка и в жокейскую работу. Давал проскакать на проминках, включал в работу по подготовке лошадей к призам.
   Этот период в становлении жокейской судьбы стал для Петрякова нелегким испытанием, проверкой на твердость характера, на верность избранной цели, позволил без предвзятости оценить собственные физические и моральные качества. Непросто пришлось ему первое ' время. Из-за чего? Из-за малого веса (Петряков весил тогда 42 кг). Лошадям не составляло большого труда сбросить с себя подростка. Чуть поддаст задом — и Петряков оказывался на земле. В первый год он сбился со счета, так много пришлось ему падать. Но пыла не растратил, не охладел в желании овладеть жокейским искусством.
   В процессе работы менялось представление Петрякова о лошадях, сложившееся в основном из художественной литературы, во многом превратное, с преувеличенными, нередко надуманными опасениями за судьбу лошади. Садясь в седло, он постоянно боялся причинить лошади боль, вред, опасался «запалить» (загнать) скакуна и не только из страха перед ответственностью за подобное зло, а больше из жалости и сострадания к животному. Однако вскоре он научился распознавать физическое состояние лошадей по многим характерным признакам, выражавшимся в их поведении: дыханию, импульсу, реакции на посыл.
   Его любовь к животным, обогащенная знаниями и приобретенным опытом, поднялась на более высокую качественную ступень, а значит, становилась более полезной, действенной. И эта наиболее человечная доброта, имеющая под собой прочный фундамент знаний (и стремление их углубить), в совокупности с трудолюбием стали тем базовым лагерем, откуда Петрякоа начал восхождение к вершинам жокейского мастерства.
   Два годя спустя, в 1975 году, Н. Насибов впервые доверил Петрякову участвовать в больших скачках. Начинающий жокей, выступая на Гацании, победил в Пробном и Большом призах. Успешно скакал он и на Гиде. Но в этих победах пока еще было мало заслуг Петрякова. Больше чем на две трети успех определялся классом лошадей и талантом тренера. От Петрякова же требовалось лишь провести лошадь в нужную резвость «от места до места» — установка несложная по теперешним его понятиям о скачках, а тогда от выполнения этой задачи в большой мере зависело быть или не быть ему жокеем.
   Н. Насибов не случайно доверял Петрякову выступать на кобылах. Они более нервны, возбудимы, и найти с ними контакт — дело непростое, требующее от жокея природных, врожденных данных, более чуткого отношения и более тонкого понимания характера, настроения животного по оттенкам, по незначительным штрихам, чаще интуитивно, по наитию, чем по разумению. И если тогда у Петрякова недоставало жокейского опыта, то сердца у него хватало всегда.
   Петряков, как бы заново открывал для себя лошадь, удивительно понятливое существо с многообразием индивидуальных особенностей, проявлений характера, настроения, самочувствия. Лошади обижались и радовались, волновались и упорствовали, капризничали и прикидывались. У них была долгая память на добро и зло, почти человеческое стремление к победе. Одним словом, элита чистокровной верховой породы. В выразительном красноречивом взгляде лошадей было так много смысла, что порой он представлялся Петрякову рупором, через который животное пытается докричаться до человека, приглашая его войти в загадочный и манящий мир.
   В 1977 году Петрякова призвали в ряды Советской Армии, Службу он проходил в кавполке под Москвой. Учился на кузнеца, несколько раз участвовал в составе массовки а конно-батальных съемках. Не порывал он связей и со скачками. Время от времени Насибов приглашал его проскакать в большие призовые дни. Таким образом, и служба в армии не оторвала его от лошадей, а дала возможность еще лучше узнать их, обогатив специальными знаниями по ветеринарии и физиологии животных.
   Отслужив в армии, Михаил Петряков снова вернулся к Насибову уже возмужавшим человеком.
   Еще в 1977 году Петряков впервые участвовал в международных скачках. Было это в ГДР. Поехал он туда конюхом при Газомете, а ему доверили выступить на Разгоне. С тех пор он неоднократно защищал цвета страны в рамках Конгресса конников социалистических стран и в других крупнейших международных соревнованиях. У него пять побед в международных скачках. В 1981 году М. Петряков принимал участие в скачке на приз Европы. Соперниками его в международных скачках были лучшие жокеи социалистических стран; М. Мельницкий, В. Смолик, Геборис, Дулич...
   Километры, километры... Тянутся они бесконечной вереницей за окнами автомашин, железнодорожных вагонов, самолетов, под копытами лошадей. И все это жокейские километры, пестрые, яркие, неблекнущие, как полная неожиданностей и интересных встреч суматошная, бурная жизнь жокея. Кажется, невозможно выделить их из теряющейся вдали вереницы, и все-таки есть такие километры на жокейских дорогах, которые остаются глубокими зарубками в памяти, тревожат во сне, долго напоминают о себе ноющей болью.
   Такими километрами стала у Петрякова дистанция в скачке на приз имени М. И. Калинина в Краснодаре. На старте, боясь сбить стартера, небрежно выбравшего позицию, Петряков вынужден был отпустить вперед основную группу, но не желая терять шанс (который у него был) на хороший результат, он разогнал Экстаза, тяжелого массивного жеребца и смог вскоре подъехать к основной группе. Экономя силы лошади, Петряков не стал обходить соперников с поля, а попытался найти просвет, чтобы вклиниться туда и приблизиться к лидеру. Такой просвет отыскался между двумя лошадьми возле бровки, и Петряков бросил туда Экстаза. Но жокеи, видимо, «спиной» увидели маневр соперника и тут же сомкнулись. Экстаз уже разогнался и резко останавливать его, значило бы расстаться с надеждой на высокое место в скачке. У него сбилось бы дыхание, что лишало его способности на повторный бросок. Оставалась единственная надежда, что жеребец сам замедлит движение и не споткнется при этом. Но он споткнулся. Петряков вылетел из седла, перелетел через голову лошади. Ногу пронзила острая боль, но в тот момент думать об этом было некогда. Он чувствовал, что Экстаз кувыркнулся, понял, если не успеет своевременно убраться из опасной зоны, его накроет своей массой лошадь. Петряков успел. И только теперь ощутил нестерпимую боль в ноге. Травма оказалась серьезной; повреждение связок и вывих голеностопного сустава. Почти три года она давала о себе знать. Петряков регулярно занимался со штангой, «накачивал» поврежденную ногу и сумел одолеть недуг. Ноги жокеев несут огромные нагрузки, и трудно рассчитывать на хорошие результаты в скачках без необходимой физической подготовки. Поддаться травме, значило бы для Петрякова навсегда расстаться с мечтой детства и любимой работой.
   В 1981 году М. Петряков ушел из тренотделеиия Н. Насибова. Некоторое время поработал в Лабинском заводе, и его пригласил тренер Кабардинского конного завода Арслан Шавуев. В его тренотделении Петряков стал ведущим жокеем, а это открывало перед ним прекрасную перспективу выступать на лучших лошадях Кабардинского завода. Начинался новый этап в жокейской судьбе Петрякова принесший уже ему немало славных побед.
   А всего в активе М. Петрякова — около шестидесяти традиционных призов, разных по значимости, по вложенным в них усилиям, по тактическому рисунку и красоте борьбы на призовой дорожке.
   Взять, к примеру, скачку на приз г. Москвы (дистанция 2800 м) в Карповых Варах прошлым летом. По тактической раскладке тренеров на победу нацеливался пятилетний Мавр ГПЗ «Красноармейский» под седлом М. Кожомжарова. М. Петрякову на трехлетнем Разгроме отводилась иная роль. Грозным соперником для наших жокеев был Мечислав Мельницкий на Кжижиче.
   Скачку со старта повел Кожомжаров, предложив соперникам очень резвый пейс, полагаясь на великолепные стайерские способности Мавра. Польские жокеи ему не поверили, считая, и не без основания, что в такую резвость Мавр едва ли выдержит и половину дистанции, и все внимание переключили на Петрякова, рассчитывая поймать его на финишном броске и обойти на заключительном этапе скачки. Но Петряков в точности выполнял тренерскую установку и, когда стало ясно, что польские жокеи уже не смогут обойти Мавра, предпринял попытку сам и на коротком пятидесятиметровом отрезке дистанции сумел вырвать у Кожомжарова победу, опередив на полтора корпуса.
   Нечего сказать, красивая победа но как она не похожа на другую, прошлым же летом, на победу в Оксе. В этой скачке Петряков выступал на Романтике. До этого она дважды уступала победу, не потому что не могла победить, а просто по графику подготовки ее пока оберегали от повышенных нагрузок. Главной соперницей Романтики была Аравия конного завода «Восход».
   Борьба на призовой дорожке разворачивалась на редкость напряженная. Потенциальные соперники Кабардинского конного завода искали способы обыграть Романтику, понимая, что лошадь эта обладает незаурядными данными.
   То и дело кто-то из соперников кидался в отрыв, внося нервозность в и без того напряженное ожидание. Петряков, стиснув зубы, следил за Аравией, ведя Романтику в нужную для себя резвость. И победил в скачке, подкрепив великолепный класс лошади высоким жокейским мастерством.
   Километры, километры долгих жокейских дорог. Только в прошлом году они кидали Петрякова в Чехословакию и на Кавказ, на Кубань и Украину. Жокей скакал в Пятигорске, Тбилиси, Краснодаре, Львове, Москве.
   В двадцатых числах мая шуршащее под колесами коневозки шоссе уносило его в Братиславу на международные скачки. Мелькали за окном дорожные указатели. И вдруг открывался за поворотом необозримый простор, слепил глаза, завораживал красотой...
  
   А. САВЕЛЬЕВ
"Коневодство и конный спорт" №8, 1987г., с.26-29
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом