О журнале  
Поиск
Нам пишут
Боевой друг
Полежаева Е.
Боевой конь всегда был верным помощником воина на ратном поле. Об этом сохранилось много воспоминаний, сюжетов из автобиографических записок. И, конечно, нельзя не отметить в этой связи мемуары замечательной русской женщины, знаменитой «кавалерист-девицы» Надежды Дуровой, многие строчки которых посвящены ее лошадям.
   Ее самым любимым конем был Алкид. Дружба началась еще в отроческие годы Дуровой. И если она, по собственному признанию, с малолетства «любила до безумия» лошадей, то можно представить, как она была потрясена, когда ее отец, городничий города Сарапула, ротмистр в отставке Андрей Дуров привел во двор «дикого и неукротимого» жеребца. Будучи сильным всадником отец сам выездил его, но Алкид еще долго не хотел покоряться узде и не подпускал к себе никого другого. Тем более удивительно, что строгий жеребец послушался маленькой руки. Ласковым обращением, тихим шепотом, раз по двадцать в день забегая в конюшню с каким-нибудь лакомством, Надя сумела сломить сопротивление коня и приучила Алкида к себе. И Алкид ответил на ласку.
   По ночам девочка пробиралась в конюшню, выводила Алкида на недоуздке, садилась на него с забора и уезжала. И конь нес ее лесными, полевыми дорогами, покорно взбирался на холмы и даже на крутой утес над Камой, так называемую Старцову гору. К рассвету Алкид был уже на своем месте, а всадница, как была одетой и в сапогах, поспешно шмыгала под одеяло. Такие проделки долго скрывать было трудно, и, когда это обнаружилось, Надежде грозило, наказание от матери, которая не разделяла подобных увлечений дочери и предпочитала видеть ее сидящей за пяльцами. Но тогда в защиту девочки встал отец. Он подарил Наде Алкида в полное владение, стал брать девочку с собой на прогулки и обучил правилам верховой езды. Юная всадница стала ездить после того в открытую: всякий день, с трех часов утра она мчалась на Алкиде по широким просторам Прикамья, возвращаясь только к обеду. Скоро она поняла, что силы своего друга надо беречь, и, хотя любила быструю езду, иногда пускала его верст по пяти шагом («величайшая жертва для меня» — пишет она в воспоминаниях). И может быть благодаря Алкиду, ставшему послушным и верным помощником в ее руках, смогла она осуществить свой замысел.
   Шел 1807 год. В разгаре были войны с Наполеоном. На Алкиде она ускакала тайком из родительского дома вслед за казачьим полком. На нем проделала темной осенней ночью тридцативерстный путь через глухой бор, на нем же догнала полк, с которым прошла потом до западных границ России, и в городе Гродно вступила добровольцем в уланский полк. На Алкиде несла она нелегкую службу кавалериста. Ее полк постоянно участвовал в боевых действиях. Всаднице приходилось трудно: безрассудно храбрая, но неопытная в бою, необстрелянная, она то и дело совершала ошибки, каждая из которых могла стоить ей жизни. Плохо бы ей пришлось, если бы не Алкид. И тут надо отметить удивительное качество коня: как легко привык жеребец к грозной военной обстановке. Он не боялся грохота артиллерии и свиста пуль, когда Дурова мчалась на нем в атаку. Он часто выручал хозяйку из беды: при остановке полка Дурова, измученная тяжестью кавалерийской службы, ложилась прямо на землю и засыпала мертвым сном. Полк в это время снимался и уходил. Но Алкид не бросал хозяйку, он пытался разбудить ее, бил копытом об землю, ржал, толкал мордой в плечо, пока она не просыпалась и не садилась в седло, а тогда уже во всю прыть нес ее в догонку за своими. За все время участия в боях ни всадница, ни лошадь ни разу не были ранены. Однажды под самое брюхо Алкида упала граната, но он успел сделать такой отчаянный прыжок в сторону, что ни один осколок не коснулся их обоих. А товарищи, бывшие свидетелями этого эпизода, удивлялись: как могла она удержаться в седле при таком прыжке. И все-таки однажды вахмистр высказал ей порицание: «Ты делаешь глупости, Дуров!» Тебе не сносить добром головы своей!... Что бы с тобой было, если бы ты не имел лошади, которая, не во гнев тебе будь сказано, гораздо тебя умнее!» Обратите внимание на эти слова — это значит все видели «разумное» поведение лошади Дуровой, но не знали, что ей вообще приходилось труднее, чем другим: ведь она скрывала свой пол, и о том, что она женщина, в полку никто не догадывался. Поэтому в годы военной службы Алкид оставался горячей ее любовью, ее единственной привязанностью, напоминавшей о родном доме, родных, о детских годах, обо всей прежней жизни — ведь все это в сознании Надежды было неразрывно связано с ее неоцененным конем. Погиб Алкид от нелепой случайности. После Алкида у Дуровой были и другие хорошие строевые лошади: Ураган, на котором она служила в Мариупольском гусарском полку, и Зелант — «горячий, заносчивый и гордый»,— на нем она прошла всю кампанию 1812 года, будучи уже в то время в рядах Литовского уланского полка. Интересно ее замечание о французских конниках, о том, что ей была известна посредственность французской кавалерии и «я могла быть уверена, что... ни одна их лошадь не равнялась Зеланту в быстроте». Всех своих лошадей Надежда Дурова любила и умела беречь в боевой обстановке, но всегда в душе оставалась верной памяти... любимого Алкида.
   Выйдя в отставку, кавалер боевых орденов, полученных во время войны 1812 года, Надежда Дурова поселилась в г. Елабуге на Каме. Верхом она ездила до конца дней. У нее была серая верховая лошадь, и, как она говорила, «встала в стремя и полетела...»
   Скончалась Дурова в 1866 году в возрасте S3 лет.
  
   В. ПОЛЕЖАЕВА
"Коневодство и конный спорт" №9, 1987г., с.31
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом