О журнале  
Поиск
Конный спорт
Конники Макаренко
Чубаров Л.

   Решением ЮНЕСКО 1988-й год объявлен Международным годом Антона Семеновича Макаренко— великого советского педагога и писателя, философа, психолога, экономиста. Известно, какое огромное значение придавал А. С. Макаренко гармонично развитой личности, добивался воспитания борца-коллективиста — сильного, умелого, здорового. Менее известно, какую важную роль в воспитании коллектива играли общение с природой, с животными, в том числе с лошадьми, занятия конным спортом. Думаю, что читателям журнала будет интересно узнать об этой, малоизвестной странице жизни макаремковского коллектива.
   Антон Семенович Макаренко (1888— 1939) из 32 лет своей педагогической деятельности 16 лет проработал в школе учителем русского языка, литературы, черчения, рисования, истории, воспитателем и одновременно заведующим школой. С 1920 по 1935 год А. С. Макаренко руководил колонией им. А. М. Горького, а потом коммуной им. Ф. Э. Дзержинского. В колонии преобладал труд сельскохозяйственный — земледелие, огородничество, животноводство. Там были крупный рогатый скот, свиньи, временами до 14—16 лошадей. Мечтали даже организовать завод и получать свое «колонийское» потомство.
   Каждому, кто читал всемирно известную «Педагогическую поэму», запомнился один из ее героев — Антон Братченко — прирожденный конник, не отходивший от лошади ни на шаг, не доверявший никому везти «Антона» в город или выезжать по другому поводу. Потом к его Малышу добавился Рыжий. Вот несколько строк из этой книги. «Всю колонию сильно занимал вопрос о покупке лошадей. Знаменитые наши рысаки старели на глазах... Малыш получил на дожитие постоянное место в конюшне и порцию овса, а запрягать его допускалось только с моего личного разрешения.
   Антон Братченко, переживший влюбленность во всех наших лошадей по очереди и всегда предпочитавший Рыжего, теперь начинал любить какого-то будущего коня, который вот-вот появится в его царстве. Нужно сказать, что хороших лошадей на ярмарках не было. Война и революция прикончили породистые лошадиные фамилии, а новых заводов еще не народилось...
   Мы приняли сорок пацанов пополнения, и уже к вечеру первого дня у Антона (Братченко — Л. Ч.) появились симпатии. Какими-то неизвестными способами он отбирает любителей лошадей...
   ... Из-за угла мельницы, вздымая пыль, крутой дугой пятясь от брошенного старого котла, карьером вылетел всадник. Семен на золотом коне летел прямо к нам, и мы вдруг смолкли и затаили дыхание; такие вещи мы раньше видели только на картинках, в иллюстрациях к сказкам. Конь нес Семена свободным, легким, но в то же время стремительным аллюром, развевая полный, богатый хвост и комкая на ветру пушистую, пронизанную золотым светом, гриву. В его движении мы еле успевали пораженной душой вдыхать новые ошеломляющие детали: изогнутую гордом и капризно-игривом повороте могучую шею и тонкие, просторным махом идущие ноги».
   Не правда ли, интересно? И с каким знанием дела написано. В самом конце «Педагогической поэмы» в главе «Эпилог» есть и такие грустные строки;
   «...но многих я и растерял за семь лет. Где-то в лошадином море завяз и не откликается Антон...»
   Если в колонии лошадь использовалась в сельском хозяйстве, то в коммуне, где были созданы два завода — электроинструментов и фотоаппаратов ФЭД,— получил развитие конный спорт.
   Макаренко отмечал, что члены кавсекции зарекомендовали себя и как активные физкультурники. Работа в кавсекции являлась для многих как бы Завершением физкультурной работы.
   О кавсекции, воспитании любви к лошадям, привитии навыков обращения с конем вспоминают доныне многие макаренковцы. Один из них — Иван Демьяиович Токарев, в то время староста секции, а ныне председатель совета командиров ветеранов-макаренковцев. Знаменательно, что совет командиров, впервые созданный еще а колонии имени Горького в 1920 году, продолжает существовать и раз в пятилетие переизбирается. Решения совета командиров обязательны для всех живущих макаренковцев, которых осталось немногим более двухсот.
   Наум Каплуновский, вторым из макаренковцев удостоенный правительственной награды в 1937 году как военный советник китайской Красной Армии, вспоминает.— Ныне, когда мне приходится выступать перед молодежью и рассказывать о замечательной традиции шефства чекистов над детьми, я обращаюсь к пожелтевшей фотографии, той самой, что стала фотоиллюстрацией в собрании сочинений А. С. Макаренко. На ней запечатлено занятие кавсекции коммунаров. А проходила эта кавучеба под руководством старших товарищей — военных.
   Подробно вспоминает о работе кавалеристов заместитель председателя совета командиров нынешнего состава, в прошлом коммунар, Леонид Вацлавович Конисевич, ставший-таки литератором, что предсказывал полвека назад его великий учитель,
   — В дополнение к школьным урокам по военному делу при Харьковском 6-м кавалерийском полку создали секцию для коммунаров. Зачислили 50 человек. Под влиянием фильмов о гражданской войне и мальчишеской тяги к лошадям желающих стать кавалеристами оказалось много больше, но совет командиров отобрал лучших рабфаковцев вторых-третьих курсов.
   Занимались в закрытом манеже с зеркальными стенами. С первых занятий почувствовали, что такое настоящая военная дисциплина. Руководитель — участник гражданской войны, буденновских рейдов П. К. Крыжановский. Высокого роста, легкий в походке, стройный, подтянутый, он с первой встречи вызвал симпатию, обращался с нами, как с обычными курсантами. После теоретических занятий приступили к практическим.
   На все время раскрепили лошадей: лошадь привыкает к всаднику, как и он к ней. Мне достался крупный дончак Аскольд, ветеран гражданской. Старшим нашей группы назначили Землянского. В строю он был головным номером, и ему пришелся под стать резвый «англичанин» Вольт. Усвоили строевые команды, научились сидеть на лошади, держаться в седле со стременами и без.
   Уроки учебной рыси. Казалось, перетряхиваются внутренности, и, чтобы не упасть с седла, его крепко сжимали ногами, до крови раздирая колени. Из-за явных «мучеников» Крыжановский заставлял всех спешиваться, строго отчитывал за ошибки. Домой возвращались в хорошем настроении. В коммуне хотелось побравировать шпорами, поразить «малиновым» звоном, но цеплялись шпорами за ступеньки, и вместо шика на первых порах получался конфуз.
   С каждым разом нагрузки переносились все легче, все научились правильно держаться в седле, «сливаться с конем», легко стали управлять им. Перешли на преодоление препятствий. А когда выдали шашки и стали нас учить рубить лозу, подумалось: скоро станем «красными дьяволятами». Пришло время, и мы рубили лозу на полном скаку. Закончили шестимесячную подготовку и получили удостоверения. Перед выпуском совершили настоящий кавалерийский рейд в Чугуев, где посетили стоявшую лагерем воинскую часть, провели совместные учения. Почувствовали: можем хоть сейчас пойти в настоящий бой, и горе будет нашему врагу!
   Они и пошли вскоре в бой. Сражались в Испании и Китае, на Халхин-Голе и у озера Хасан, где правительственные награды получили бывшие колонисты Сергей Мизяк и врач коммуны Николай Шершнев (Вершнев в книгах Макаренко), участвовали в боях с белофиннами. В Великую Отечественную около тысячи макаренковцев сражались на фронтах. К ним было обращено «Слово» Галины Стахиевны Макаренко — жены и друга Макаренко. Оно опубликовано летом 1942 года в «Комсомольской правде». Среди сотен героев Великой Отечественной войны — Герой Советского Союза В. Т. Цимбал, погибший под Эльтигеном (Керчь), черноморец Петр Чеслер, танкисты Иван Семенцоа и Зиновий Клямер, летчики А. Жевелий и Н. Каплуновский, а такжя пехотинцы, медсестры, зенитчицы, среди которых была Олимпиада Витальевна Макаренко — племянница Антона Семеновича. Но кем бы по воинской своей профессии ни стали бывшие колонисты-горьковцы и коммунары-дзержинцы, они получили первый урок мужества и навыки воина в секциях стрелковой, парашютной, авиамодельной, автомобильной и кавалерийской, о которой вспоминают особенно тепло и благодарно.
  
   Л. ЧУБАРОВ, лмтератор-макаренковед
"Коневодство и конный спорт" №5, 1988г., с.28-29
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом