О журнале  
Поиск
На ипподромах страны
Рассказ известного тренера
Камбегов Д.
Во время одной из встреч, а это было 27 апреля 1967 года, мне удалось записать на магнитофонную пленку рассказ знаменитого в прошлом жокея, а впоследствии тренера верховых лошадей — Джамбота Темболатовича Камбегова о том, какими методами он пользовался, тренируя лошадей, его размышления о роли тренера и жокея в племенном деле. Эту запись я и предлагаю читателям журнала, хотя я должен заметить, что с этой темой Д. Т. Камбегов выступал на страницах журнала. Но с тех пор прошло много времени, на ипподромах работает новое поколение тренеров, и я считаю, что для них «беседа» со старым, заслуженным тренером будет полезной.
  
   В. КУЛАЕВ
  
  
   За плечами 72 года работы со скаковой лошадью. Попытаюсь определить то, что считаю главным в нашем деле, немножко расскажу и о себе.
   14 сентября 1895 года, двенадцатилетним подростком, впервые сел я на чистокровную верховую лошадь. С тех пор и «сижу а седле». Был конюшенным мальчиком, жокеем, тренером и жокеем одновременно, затем с 1953 года, — тренером скаковых лошадей. Кому доведется просмотреть программы скачек на ипподромах нашей страны, начиная с конца прошлого века и до наших дней, тот, вероятно, увидит, что мне на скачках сопутствовала удача на протяжении десятилетий. Многие из моих товарищей по ремеслу считали, что мне «просто везло». Я же вижу в корне любого из моих успехов знание своего дела плюс настойчивость — терпеливый и вдохновенный труд. Меня часто спрашивают о методах работы: как я заезжаю полуторагодовалый молодняк; тренирую двух-трехлетних лошадей и лошадей старшего возраста; каких правил придерживаюсь в сезон скачек; какие у меня схемы тренинга?
   Схемы общеизвестны. Если бы у меня были какие-то особенные схемы, я бы их ни от кого не скрывал. Но не схемы решают успех в нашем деле. Общие схемы и неизменный график работы больше подходят в деле эксплуатации тракторов, машин. Лошади же, как и все живые существа, вообще редко бывают во всем похожими одна на другую. Поэтому-то и требуется прежде всего как можно лучше понять каждую лошадь в отдельности: ее сильные и слабые стороны, характер, или, как говорят ученые,— тип высшей нервной деятельности, состояние здоровья, что любит и не любит, иначе говоря, — на что отзывается положительно, и наоборот; в конечном счете — познать способности каждой лошади в отдельности.
   Для общего успеха в скаковом деле, безусловно, необходимы хорошие условия кормления и содержания маточного поголовья, условия выращивания, обеспечивающие всесторонне нормальное развитие всего молодняка до его поступления в тренировочные конюшни и после — уже в руках тренера. Конечно же, для большого успеха не меньшую роль играет глубоко продуманная коннозаводская селекционная работа.
   Хочу подчеркнуть, что специалисты конного завода, все работники тренотделений и прежде всего тренер, если хотят успеха в своем деле, не должны позволять себе упускать из вида ни одного из этих общих необходимых требований.
   В чем же смысл основных принципов моей тренерской работы, моих пожеланий работникам чистокровного коннозаводства?
   Еще в первые свои «конюшенные» годы я обратил внимание на роль ветеринарного врача в скаковом деле. Хорошо запомнился мне ветврач, обслуживавший нашу конюшню, когда я был еще конмальчиком. Меня, как и других ребят,— моих «одноконюшенников»,— очень смешило, что этот интеллигент, всегда появлявшийся с черным бантиком на белоснежном воротничке, в чистом, свежевыглаженном белом халате, прежде чем осмотреть лошадь, зайдя в денник, занимался странным делом, о котором мы, мальчишки, с трудом сдерживая свое хихиканье, говорили шепотом что-то вроде: «Доктор, никак, спятил, иначе чего он роется в навозе?»... Спустя годы, уже неплохо зная русский язык, я понял из рассказов того же ветврача, что он состояние лошади определяет прежде всего по этому заключительному этапу деятельности желудочно-кишечного тракта лошади. Тогда и стало для меня ясным,почему врач снимал некоторых лошадей с работы или скачки только по виду навоза в деннике. Впоследствии я часто надоедал ветеринару своими нескончаемыми вопросами и все больше убеждался: нельзя быть хорошим конником (конюхом, жокеем и тем более тренером), не умея определить состояние здоровья лошади.
   Итак, я всегда считал, что тренер должен быть и ветеринарным врачом. Не менее важным считаю соблюдение строжайшего режима, порядка на конюшне, ласковое обращение с лошадьми и в то же время настойчивость и терпение в приучении лошади к любому нововведению в кормлении, содержании, в систематически усложняющейся тренировочной работе. Думаю, что нет надобности приводить примеры в подтверждение необходимости и этих требований. Так называемые «конюшенные пороки» (дурные привычки) у лошадей, на мой взгляд, не что иное, как следствие тех или иных нарушений установленного распорядка.
   В организации и осуществлении тренинга придерживаюсь основного принципа: дать столько работы каждой лошади, насколько хватит ее сил, при условии хорошего состояния ее здоровья. Сохранение лошадей для нашего коннозаводства всегда считал своим долгом, одной из важнейших своих обязанностей. Думаю, что это мне удавалось делать не хуже, чем другим тренерам. Можно привести в этом отношении, как пример, дела нашего бесланского отделения в 1965 году на Ростовском ипподроме и в 1966—на Московском; успехи наши были немалые, особенно в 1966 году, когда выиграли почти все главные традиционные призы для двухлетних и ряд — для трехлетних лошадей, а потом и международные призы.
   На протяжении всей своей долголетней работы я с негодованием относился к случаям нечестной езды на приз. И считаю, что жокеям, допускающим так называемые «фальшпейсы» (так называют сдерживание скакуна на дистанции скачки), не место на скаковой дорожке, — они должны немедленно дисквалифицироваться и удаляться от скаковой лошади, так как любая нечестность нетерпима вообще, а здесь — особенно. Дело-то ведь в том, что умышленное сдерживание лошади там, где она приучена отдавать все силы, приводит к расстройству ее нервной системы. Был у меня такой случай, когда жокей нечестно проскакал на ло- шади высокого скакового класса и умышленно проиграл в большом призе. Этого жокея, несмотря на его высокую квалификацию и значительный опыт, я тут же отстранил от работы, заявив при многочисленной публике о причине снятия с работы жокея.
   Хочется выразить свое мнение о заводском использовании жеребцов — выдающихся скакунов. В капиталистических странах, где конные заводы — частное владение, они могут скакать и до 8—9-летнего возраста, если это выгодно владельцу. Так, к примеру, обстоят дела в США. У нас это нецелесообразно, мы не можем в этом подражать им, тем более что в США выдающихся скакунов пока намного больше, чем у нас. Для быстрейшего развития ч/к верхового коннозаводства — повышения скакового класса лошадей — мы должны были как можно раньше и шире использовать в воспроизводстве таких выдающихся скакунов, как Анилин конного завода «Восход», и не имеем права рисковать такими лошадьми. После скачек в четырехлетнем возрасте они должны возвращаться в заводы как производители...
   Считаю немаловажным делом разобраться в таком острощепетильном вопросе, как распределение молодняка конного завода по тренотделениям. Мне кажется, что в этом деле необходим строго продуманный порядок. Для общего нашего успеха в скаковом спорте воспитание, выявление способностей и сохранение лучших лошадей имеет, безусловно, важнейшее значение. Тренинг лошадей предположительно высокого класса должен поручаться наиболее опытным мастерам. Другие же тренеры (молодые, менее опытные) пусть стремятся заслужить такое же доверие в будущем. Жребий в распределении лошадей по тренотделениям может иметь место тогда, когда тренеры конного завода совершенно равны по квалификации, стажу, опыту работы и по заслугам.
   В коневодческих кругах — много споров, разговоров вокруг возможности и целесообразности совмещения должностей тренера и жокея. В этом вопросе пока не сложилось общего мнения. На мой взгляд, такое совмещение желательно, если опытный жокей еще не утратил силы для того, чтобы продолжать скакать, и в то же время уже накопил достаточно знаний, опыта и навыков, чтобы успешно вести тренерскую работу. Речь может идти лишь о нагрузке тренера-жокея. Я сам в 1910 и 1911 годах совмещал эти должности, работая у Родзянко, имел в отделении только 8 лошадей. Работы хватало, но и толк был: выиграл в Москве и Харькове все главные призы.
   Кстати, вообще о нагрузке. На отделении, при наличии и тренера,и жокея, число лошадей хорошего класса не должно бы превышать 16 голов.
   Вот я и подошел вплотную к главному вопросу в нашем деле, как и в любом другом, — к вопросу о кадрах. Никто, видимо, не сомневается а том, что развитие нашего успеха в скачках, да и вообще в конном спорте, прежде всего зависит от кадров: конюхов, жокеев, тренеров, ветврачей, зоотехников...
   Стоит ли, к примеру, кого-либо убеждать, что при частой смене конюхов или при их недостатке невозможно наладить тренинг. А мы никак не можем добиться желательного и постоянного состава конюхов, так как молодежь, при возможности, идет чаще всего туда, где лучше оплачивается труд, то есть преимущественно к станку, к автомашине... Я говорю о конюхе, имея в виду в его лице будущего жокея, тренера, ветврача, зоотехника-коневода. Нам нельзя более строить расчеты на один голый энтузиазм юношей и девушек — любителей лошадей и конного спорта. Следует руководящим сельскохозяйственным органам продумать этот вопрос основательно: нейти средства для материальной заинтересованности кадров скакового, бегового, конноспортивного дела, надежно организовать их подготовку в специальных школах, училищах... Словом, надо искать и найти пути для привлечения в коннозаводство и конный спорт наиболее способной молодежи.
   Пусть никто не думает, что работа конюха легче или менее важна, чем работа шофера, любого квалифицированного рабочего у станка. Конюху скаковой, беговой или конноспортивной конюшни доверяются драгоценные лошади. Конюх не только кормит, поит и чистит их, но и является по-настоящему воспитателем скакуна, рысака, спортивной лошади. От того, как конюх знает свое дело и как старательно выполняет свои обязанности, при условии любви к лошади, ежечасной заботы о ней, — прежде всего зависит общий успех в нашем деле.
   С вопросом о квалификации и постоянстве кадров неразрывно связан и такой коренной вопрос, каким является выгодность, или, как это называют понаучному, — рентабельность племенного коневодства. Тренинг и испытания скаковых лошадей обходятся дорого - не менее 800 руб. в год на одну лошадь, в то время как средняя сумма выигрыша на ипподромах нашей страны за сезон скачек на одного скакуна едва превышает 150 руб. Да и из этих денег в доход конного завода почти ничего не поступает — они распределяются как поощрение непосредственно занятым в тренинге и испытаниях лошадей. В результате высокая себестоимость отскакавшей лошади и выручка за нее не всегда превышают затраты, ряд хозяйств терпит от племенного коневодства убытки. А убытки, разумеется, не способствуют расцвету коннозаводства. Мне кажется, что пора найти способы и средства, чтобы ипподромные испытания приносили конзаводам выгоду, а не убыток.
  
"Коневодство и конный спорт" №6, 1988г., с.17-18
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом