О журнале  
Поиск
Конный спорт
Ноктюрн в три такта.
Цукерман А.

   С того момента, как Людмила Савельева окончательно уверилась в том, что будет играть Наташу Ростову в фильме С. Бондарчука, она жила в каком-то странном полуреальном мире. С одной стороны, она добросовестно участвовала в предсъемочных хлопотах, с другой — пыталась представить себе, как будет выглядеть на экране через год. Счастливая и уставшая, она уносилась в мечтах на первый свой бал или на вечернее застолье в охотничьем домике дядюшки. Сцены эти запали в ее душу еще со школьной скамьи. Только она не могла представить себя в седле в сцене на охоте по той причине, что никогда раньше не ездила верхом на лошади и ожидала с волнением день, когда начнет брать уроки.
   Этого телефонного звонка она ждала давно и все-таки немного растерялась, когда он раздался. Ее пригласили приехать в манеж на ипподром, чтобы начать занятия верховой ездой.
   Накануне несколько дней подряд в Москве моросил дождь. Потом вдруг распогодилось, проглянуло солнце. Впервые придя на ипподром, Савельева поразилась его огромности. Прежде она не могла даже подумать, что по соседству с шумными магистралями, за частоколом каменных громадин-домов раскинулся такой простор — дивный уголок живой природы, не закованной в асфальт. На всех его четырех дорожках кружило множество лошадей, запряженных в легкие двухколесные экипажи. Сквозь ритмичный перестук копыт доносились строгие отрывистые покрики наездников и храпящее дыхание рысаков.
   После яркого солнечного света в манеже было мрачновато и прохладно. Под ногами пружинил толстый слой опилок, в нос бил резкий непривычный запах. Ей что-то говорили, видимо, давали первые наставления, но она не в состоянии была сосредоточиться на них, с опаской смотрела на лошадей, которые ходили по кругу хвост в хвост совсем рядом. Ближайшая лошадь уставилась на нее огромным лиловым глазом, смотрела печально, широко раздувая ноздри и шумно обмахиваясь хвостом.
   Актриса вздрогнула, услышав над ухом протяжный вздох: возле нее стоял рослый красивый конь, тянулся губой к ее плечу и изящным движением нетерпеливо рыл землю.
   — Дайте ему это, — предложил Людмиле Савельевой пожилой мужчина с бородой эспаньолка, подавая горбушку хлеба, густо посыпанную солью.
   «Как же я это сделаю?— с ужасом подумала Людмила. Эта лошадь тут же откусит мне руку».
   — Положите на ладонь,— посоветовал ей тот же мужчина, видя замешательство Савельевой. На съемках с верховой ездой он стал для нее ангелом-хранителем. Это был бывший кавалерист Г. Т. Рогалев.
   Замирая от страха, актриса протянула на ладони хлеб, ожидая, что сейчас произойдет что-то страшное. Но лошадь осторожно, очень бережно взяла хлеб, и Савельева, приятно пораженная, почувствовала на руке ласковое прикосновение теплых губ.
   Неделю Савельева по нескольку часов в день ездила верхом по кругу вместе с другими новичками. У нее сразу же установились добрые отношения с лошадью. Казалось, что лошадь читает ее мысли, потому как быстро и верно отвечала на команды. Но в действительности все обстояли иначе. Небольшой вес актрисы не доставлял больших неудобств животному, не было судорожных движений, панического страха, а, наоборот, полное доверие к лошади. Уставала актриса после этих занятий жутко. Сильно болели ноги, ломило спину, но все эти телесные страдания не могли омрачить восторженного настроения от занятий верховой ездой, хотя вечером, укладываясь спать, она думала, что утром не сможет пошевелить ни рукой, ни ногой, до того трудно давались ей эти уроки. Приходилось постоянно превозмогать себя, ехать в манеж, усаживаться в седло и снова трястись в нем, пока не побегут перед глазами круги, не скует тело усталость и глоток студеной воды не покажется высшим блаженством.
   Следующим этапом занятий актрисы стало освоение езды в дамском седле. Это целая наука. По мнению известного знатока лошадей князя Урусова, «сидеть на лошади с ловкостью и грацией есть искусство, которому дамы не могут выучиться сразу». Актрисе подвели другую лошадь, гораздо крупней прежней, помогли сесть в седло, и она с удивлением почувствовала, что езда в дамском седле доставляет гораздо меньше неудобств, чем в обычном. С непривычки неспокойно было на душе оттого, что опора представлялась непрочной, чисто символической, но зато намного меньше трясло. Основательная балетная подготовка позволила Савельевой быстро освоить изящную правильную посадку. Сидела она в седле непринужденно, с прямой спиной, так и порываясь вскинуть вверх полусогнутые в локте руки, словно была на сцене и парила в классическом танце.
   «Галоп — это движение лошади в три такта»,— поучал Рогалев, «Как в менуэте или мазурке»,— искренне удивлялась актриса.
   Лошадь летела на коротком галопе вслед грузовику, на котором предполагалось установить киносъемочную аппаратуру. А актриса по привычке считала: «Раз, два, три. Раз, два, три...»
   Съемки эпизода охоты проходили под Каширой. Лошадь опять была другой, но теперь уже окончательно подобранной. Была она крупная, нарядная, с красивым именем Лебедь. Однако нрава была горячего и совсем не такой ручной, как прежние лошади, на которых училась верховой езде Савельева. Лебедь вставала задом к двери а своем деннике и никого не пускала, если была не в настроении. Ни конюхов, ни инструкторов. Но теперь актриса уже не боялась лошадей. Просто кто-то незаслуженно обидел Лебедь, и теперь она ждет, чтобы люди перед ней повинились.
   Занятия верховой ездой не прерывались ни на один день. В основном это были разные галопы по пересеченной местности, когда азарт скачки вырабатывает автоматизм в управлении лошадью, делает привычным преодоление препятствий в виде естественных преград: канав, кустарников. Первое время Лебедь норовила встать на дыбы, сбросить всадницу, но со временем подобрела и привязалась к актрисе. Понимала команды с голоса, тосковала в разлуке, никого другого не подпускала к себе. Конюхам порой приходилось идти за Савельевой, чтобы она «уговорила» лошадь.
   Со стороны могло показаться, что верховая езда в дамском седле дается Савельевой без труда, но мало кто догадывался о том, как изматывает она актрису, каких требует огромных физических и душевных сил. Ее нервы и мышцы были напряжены до предела. Езда в седле по-прежнему вызывала в актрисе чувство страха, но теперь силы ей придавала вера в добронравность лошади. Так, поддерживая друг друга, человек и лошадь преодолевали трудности, каждый свои, и неизвестно кому было легче.
   В фильме «Бег» Людмила Савельева тоже снималась в седле, но там был лишь эпизод. Снег доходил лошадям до груди. Мороз обжигал лицо. Лошади высоко загребали передними ногами. Под снегом потрескивал лед, но испугаться актриса не успевала, потому что потрескивал уже вдогонку.
   Продолжением уроков верховой езды, начатых к фильму «Война и мир», стали съемки в экранизации романа Майн Рида «Всадник без головы». Вроде бы все известно, испробовано на собственном опыте, но нет. К лошади, предназначенной под дамское седло, предъявляются повышенные требования. В первую очередь она должна быть хорошо выезжена. Безусловно надежных лошадей нет, и всякая езда верхом есть риск, но, как говорит испанская пословица, «кто не хочет ничем рисковать, тот не сядет никогда на лошадь».
   На этот раз Л. Савельевой предстояли трудности иного рода: требовалось подчинить себе рысистую лошадь, непривычную к дамскому седлу, верховой езде. У нее было нелепое имя Катушка, которое актриса тут же переиначила в Катюшу. Была она крапчатая, светло-серой масти, безупречного экстерьера и с красивыми свободными движениями.
   Самый напряженный эпизод фильма с табуном диких лошадей — мустангов снимался в горах Азербайджана, под Сумгаитом, в глухой местности. Катюша, пущенная галопом, воспринимая актрису в седле, как пушинку, довольная предоставленной свободой, носилась по горам и долинам, не зная усталости и не разбирая дороги. У актрисы холодело от страха в груди, но она по-прежнему полагалась на верность лошади. Эти бешеные скачки над головокружительными кручами не только помогали почувствовать время, в котором жила ее героиня, но и приблизиться к ней характером, добавив себе неустрашимости и стойкости Луизы Пойндекстер.
   Как и на съемках фильма «Война и мир», Людмила нередко ловила на себе пристальный изучающий взгляд лошади. На отдыхе и даже во время галопа, когда разгоряченная скачкой Катюша плохо слушалась повода, она посматривала на актрису почти с лукавинкой, как бы испытывая ее терпение. Но и тогда не поднималась рука, чтобы ударить лошадь. Своего Савельева добивалась словами, теплой интонацией голоса. Так было и в тот раз, когда Катушка не захотела позировать у фонтана, пугаясь брызг, но актриса «уговорила» ее потерпеть ради дела.
   Как когда-то Савельева не могла вообразить себя в седле, так теперь она не могла представить своей жизни без счастливых мгновений, дарованных занятиями верховой ездой: нелегкими уроками, потребовавшими от нее решимости взглянуть за горизонт — условную черту предела своих физических и душевных сил. И это были удивительные мгновения! Взять хотя бы съемки заключительной сцены разоблачения Кассия, когда Катюша трогательной преданностью поразила знатоков психологии животных.
   В этой сцене Кассий должен был подхватить Луизу, бросить поперек седла и умчаться в горы. Сделали несколько дублей — и все впустую. Как только Савельева оказывалась в ситуации, угрожающей ее безопасности, Катюша тотчас останавливалась, и уже никакие силы не могли заставить ее сдвинуться с места. Только когда под Луизу загримировали подростка, лошадь сделала все, что от нее требовалось, с первой же попытки. Вот такие чудеса бывают в кино...
  
  
   А. ЦУКЕРМАН
"Коневодство и конный спорт" №3, 1989г., с.30-31
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом