О журнале  
Поиск
Нам пишут
Дорогами памяти
Тюленева Н.
ПАМЯТИ И. Ф. БОБЫЛЕВА
  
   Ушел из жизни ИГОРЬ ФЕДОРОВИЧ БОБЫЛЕВ, профессор, полковник в отставке, участник Великой Отечественной войны, ученый, отдавший много сил, здоровья и таланта коневодству, кавалерии и конному спорту.
   Велики заслуги Игоря Федоровича в подготовке кадров, долгие годы он заведовал кафедрой коневодства Московской ветеринарной академии. Он — автор целого ряда исследований в области испытаний лошадей и конного спорта. Разработанные им методы зооветеринарного контроля состояния спортивных лошадей получили широкое признание и в нашей стране, и за рубежом. Перу профессора Бобылева принадлежит целый ряд научных и научно-популярных статей, со значительным их числом знакомы читатели нашего журнала, активным членом редакционной коллегии которого Игорь Федорович являлся долгие годы.
   Более сорока лет он был членом Президиума Федерации конного спорта СССР. Менялись президенты этой организации, а И. Ф. Бобылев оставался бессменным вице-президентом. На протяжении двадцати лет, с 1971 по 1991 г. профессор И. Ф. Бобылев был членом Бюро Международной федерации конного спорта, а затем стал ее почетным членом.
   Почетный член федераций конного спорта Казахстана и Украины, член-корреспондент Академии ветеринарных наук Франции, дипломант XXI и XXIII Всемирных ветеринарных конгрессов (1979, 1983), он трижды удостоен серебряных медалей на Выставке достижений народного хозяйства СССР, является кавалером ряда орденов и медалей.
   И. Ф. Бобылевым прожита жизнь, наполненная интереснейшими и удивительными событиями эпохального значения, жизнь, целиком посвященная любимому делу. Светлая память о Игоре Федоровиче Бобылеве, замечательном человеке, навсегда сохранится в наших сердцах.
 
  Коллектив журнала «Коневодство и конный спорт»

  
  
   Хранящиеся в нашем семейном архиве фотографии позволяют вернуться к тем дням и событиям, которые стали далекой историей. На одной из них — драгун Иван Тюленев с пикой на коне. Отец предполагал, что снимок сделан в 1915 г. На наши сомнения, что с трудом угадывается лицо всадника, он очень убежденно констатировал: «Конечно, это я. Конь-то мой!» Фотографию прислал в конце 50-х один из читателей «Огонька» после публикации воспоминаний отца.
   Отец был скуп на рассказы о своей жизни. Но друзья и знакомые часто интересовались наградами в первую мировую и впечатлением, какое произвел царь Николай во время смотра войск. Устные воспоминания были краткими: удивление солдат неказистым видом самодержца и невыразительным голосом. Более подробное описание этого события я нахожу в рукописи отца: «Наступила вторая военная зима. Северо-Западный фронт шел от Риги по реке Двине... Осенью царь Николай объезжал фронт и смотрел войска. На царский смотр выходила и наша дивизия. Солдаты много ждали от смотра. Думали, улучшится пища. Очень долго готовились: пригоняли и чистили конское снаряжение, солдатское обмундирование. Скакали галопом всем полком, репетируя прохождение перед царем. Учились отвечать царю на его приветствие. Постепенно это стало надоедать. Но любопытство брало верх: многим, в том числе и мне, хотелось своими глазами увидеть монарха. Этот день настал. Еще темно, а мы уже выехали на плац, что недалеко от города Двинска. День выдался ясный. Был полдень, когда приехал самодержец. Начальство металось из стороны в сторону, то беспокойно объезжая ряды, то еще раз выравнивая строй. На правом фланге послышалось: «Ура!» Оно все больше нарастало и катилось к нам. Было хорошо видно и слышно, как здоровался царь. Он ехал близко к первой шеренге на прекрасном, отлично выезженном рыжем коне. В свите трудно было бы заметить царя и выделить, если бы не красивый, английской породы жеребец. Строй полков соблюдал исключительную тишину, слышно было лишь бряцание оружия и удары копыт застоявшихся лошадей. Раздался голос: «Здорово, дети-каргопольцы!» Мощным порывом ответили солдаты. С криком «Ура!!!» наш полк проскакал мимо царской свиты, которая стояла на высоком пригорке. Уланы шли, как и мы, полевым галопом. А бесстрашные наши казаки-донцы, так называемые гусары, проходили карьером...»
   Удивительным и завораживающим было для меня знакомство с фондом 5-го драгунского Каргопольского полка, в котором начал свою воинскую службу мой отец осенью 1913 г. У полка была к тому времени более чем 200-летняя история: он был сформирован в Москве из монастырских разночинцев, посаженных на лошадей в мае 1707 г. С августа 1914-го полк продолжил свою боевую биографию, несколько строк в которую вписал и драгун Иван Тюленев.
   Я листаю страницы архивных документов и через восемь десятилетий передо мной выстраиваются военные будни, тяжелый труд сотен людей, солдат и командиров 5-го Каргопольского. Вот передо мной документ, датированный 20 ноября 1915 г.:
   «Начальнику 5-й кавалерийской дивизии.
   Драгун 1-го эскадрона вверенного мне полка Иван Тюленев в течение года был представлен за боевые отличия к Георгиевским Крестам всех степеней, но ни одной из представленных наград не получил. С целью поддержать дух и энергию драгуна Тюленева я представляю его к награждению Георгиевским Крестом в числе тех пяти нижних чинов, коим Высочайше были пожалованы Кресты в память годовщины войны, и драгун Тюленев получил Георгиевский Крест за № 91405 3 ст. Впоследствии был получен приказ по 5-му Сибирскому корпусу № 370 и № 377, где драгун Тюленев награжден Георгиевским Крестом 3 ст. № 55125 за лихую разведку на р. Бзуре 15 марта с. г. Таким образом, у драгуна Тюленева два Георгиевских Креста 3 ст.
   Полковник Петере, полковой адъютант Суханов.»
   Просмотрев сотни страниц полкового архива, я узнала, что шесть раз драгун Иван Тюленев был представлен к награждению Георгиевскими Крестами. Вот эти награды в хронологическом порядке:
   Георгиевский Крест 3 ст. № 104389 приказ по полку 5 янв. 1915 г.
   Георгиевский Крест 3 ст. № 91405 приказ по полку
   18 дек. 1915 г. Георгиевский Крест 4 ст. № 67271 приказ 5-й армии
   19 июня 1916 г.
   Георгиевский Крест 3 ст. № 55125 приказ по полку 26 июня 1916 г.
   Георгиевский Крест 2 ст. № 29620 приказ по корпусу 17 сент. 1916 г.
   Георгиевский Крест 1 ст. № 13690 приказ по полку 5 февр. 1917 г.
   В годы первой мировой начиналась военная судьба и будущего прославленного полководца Константина Рокоссовского. Одно отечество — Россию — защищали Иван Тюленев и Константин Рокоссовский. Духовная близость сделала их друзьями на всю жизнь. У обоих — удивительное трудолюбие и упорство, честность и скромность, доброжелательность к окружающим и полное отсутствие зазнайства и ханжества. Даже скупой архивный материал свидетельствует о том, что не ради наград проявляли храбрость, смекалку и выдержку в труднейших ситуациях друзья-драгуны 5-го Каргопольского. Не шли они к взводному и не расписывали свои подвиги. Всего три строчки нашла я к одному из подвигов, за который мой отец был представлен к Георгиевскому Кресту 4 ст.
   «14 июля 1915 года у р. Руделя, отделившись от своего разъезда, бросились в атаку на немецкий разъезд, изрубили 11 человек и 3 взяли в плен (см. 67, п. 5 Георг. Статута) у.о. Иван Каманин, др. Гариф Шайдулла, др. Иван Тюленев. Крест 4 ст.»
   В одной и той же объемной папке (опись 1, дело 116) нашла я копию приказа о замене унтер-офицеру Ивану Тюленеву Георгиевского Креста 3 ст. на 2 ст., а драгуну Рокоссовскому одной Георгиевской медали на другую. Вот выдержка из последнего документа: «22 июля 1916 г. № 2764 д. армия Приказом конному отряду генерала Казнакова от 7 окт. 1915 г. др. Рокоссовский за подвиг, оказанный им 20 июля 1916 г., награжден Георгиевской медалью 4 ст. № 848400 и вторично награжден Георгиевской медалью 4 ст. № 168310 за подвиг, оказанный 6 мая 1916 г. Прошу ходатайствовать о замене Георгиевской медалью 3 ст. Полковник Петере.
   Удивительно близкие по духовному складу, мой отец и Константин Рокоссовский, видели себя в мире, а не мир под собой. Константин Константинович, как и мой отец, не любил рассказывать о своих подвигах. Но спустя десятилетие Рокоссовский вспоминал эпизоды прошедшей войны, в которых участвовал И. Тюленев. Это было в середине 20-х годов на кавалерийских курсах в Ленинграде в кругу будущих маршалов. Тогда, возможно, впервые узнали Иван Христофорович Баграмян, Андрей Иванович Еременко, Георгий Константинович Жуков и другие о подвигах моего отца в годы первой мировой от ее участника, драгуна Рокоссовского. Вот что писал в статье к 90-летию моего отца И. X. Баграмян в «Военно-историческом журнале» (1982, № 1, с. 87)
   «Иван Владимирович, образно говоря, не покидал седла всю первую мировую войну. О его боевых делах в ту пору я был наслышан от моего однокашника по Ленинградским высшим кавалерийским курсам К. К. Рокоссовского, так как оба они сражались в составе одного и того же 5-го драгунского Каргопольского полка. Помню, как-то слушатели окружили Костю, так звали мы в неслужебное время Константина Константиновича, и попросили его поведать о том, как начиналась его служба в кавалерии во время империалистической войны. На это он ответил так: «Чего толковать обо мне. В нашем Каргопольском были настоящие герои, такие, как Иван Тюленев, который за бесстрашную удаль и необыкновенную воинскую предприимчивость получил полный бант Георгиевского кавалера — 4 Креста. Под деревней Вулька, что в Западной Польше, он принял на себя командование взводом, так как перетрусивший офицер ретировался в тыл, неожиданно увидев подразделение немецких улан. Тюленев повел конников вперед и в лихой сабельной атаке расправился с врагом, взяв трофеи и пленных. Отличился он и в бою под Паневежисом, когда благодаря его храбрости и находчивости была захвачена вражеская батарея».
   Подшивали документы о замене одной награды на другую, отставали кресты и медали от приказов, потом догоняли солдат, ставших уже ефрейторами и унтер-офицерами. Хранила судьба тех, кто дожил до перемен весны 1917-го. В фонд февральской революции сдал унтерофицер Иван Тюленев все знаки орденов Св. Георгия в апреле 1917 г. Отец писал в своих мемуарах, что это был первый отклик на революционное событие в стране.
   С интересом читала я в архивных документах предписания, как надо обращаться с конем. В «Записной книжке», которая имелась у солдата, я прочла на 53-й странице: «Солдат должен любить свою лошадь. Лошадь — это боевой товарищ, с которым солдат делит все — удали и лишения (о. 1, д. 202)». Люди и кони шли.рядом в документации. Вот выдержка из одного приказа»:
   ...Прибывших из командировки из дивизионного партизанского отряда нижепоименованных 36 драгун, 44 казенных и одну собственную лошадь корнета Кульчицкого зачислить на довольствие с 19-го сего июня. Список драгун 1.м.у.о. Антон Захаржевский, 2.м.у.о. Гавриил Горбунов ... 32. ефр. Константин Рокоссовский ... Список лошадей Андижан, Овечка, Муравей...» Отец долго хранил документ довольно забавного содержания. особенно ценя в нем подпись генерала, прославившего русскую армию, А. А. Брусилова. Он сейчас находится в ГИМе в Москве. Вот его содержание (транскрипция сохранена):
   «Свидетельство
   Выдано Командиру Особой Кавалерийской Бригады 1-й Конной Армии тов. Тюленеву в том, что состоящая под седлом его лошадь, рыжий мерин «ЛЛОЙДДЖОРЖ», по премированию Особой Комиссии на Ипподроме Всесоюзной Сельско.-Хоз. и Промышленной выставки, _ в Москве 21 Октября 1923 г. — признана ЛУЧШЕЙ для строевой кавалерийской службы по формам и движениям.
   Председатель комиссии, инспектор кавалерии РККА
   А. Брусилов»
  
"Коневодство и конный спорт" №1, 2001г.
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом



Генерал армии И.В. Тюленев