О журнале  
Поиск
На ипподромах страны
Московскому ипподрому - 150 лет
Ливанова Т.
Кто из конников не был или не стремился побывать на Центральном Московском ипподроме? Уже само размещение—в столице нашей Родины—и название определяют его главенствующее положение среди 63 ипподромов страны. Но он еще и старейший из них.
   Полтора века назад, в среду августа 1-го дня 1834 года на Ходынском поле, расположенном между Тверской и Пресненской заставами, состоялся бег рысаков. В двух призах этого бегового дня стартовали пять лошадей. Победителем в перебежке (своего рода втором гите) стал Ивана Соколова серый Горностай с резвостью 6.41 на 3 версты.
   Час Московского ипподрома настал. Его создание было делом предрешенным, ибо скачки в России к тому времени проходили уже упорядочение, а состязания беговых лошадей еще с конца XVIII века вызывали живейший интерес у любителей быстрой езды. Уже тогда «...славилась одна лишь прыть рысистая, скачь осмеивалась.»
   Сегодняшних посетителей Центрального Московского ипподрома крайне удивила бы система проведения тех давних бегов. Рысаков пускали парами по двум узким параллельным дорожкам («концам») длиной по 250 саженей (533,4 м). Нечетную лошадь ставили позади какой либо из двух. Соревнующимся нужно было пробежать шесть «концов», то есть три версты (3200 м), каждый раз круто огибая «концевые» столбы. Лошади бежали запряженными дуговой упряжью в четырехколесные дрожки, весившие никак не меньше пяти пудов (80 кг). «Ворочали в поворотах, в которых песок бывал по ступицу, а до того крутых, что нужно было сдерживать рысака»,— отмечал историограф русского коннозаводства В. И. Коптев. Для выявления победителя среди соревнующихся лошадей обязательна был» перебежка на ту же или несколько короткую дистанцию. При одинаковости результатов перебежки лошадей запускали в третий и даже в четвертый раз. Если соперник от перебежки отказывался, то победитель совершал ее спокойной рысью или шагом. Время фиксировали только для первых лошадей, фамилии наездников не указывали.
   О том, что устроителям московского бега были очевидны несовершенство и неодинаковость условий испытаний лошадей, свидетельствуют частые изменения конструкции и расположения дорожек в начальные десятилетия существования ипподрома. Уже в 1835 году на ипподроме оборудовали третью, параллельную двум остальным, дорожку. Спустя восемь лет три узких дорожки расположили концентрически, одну внутри другой, взяв за длину наружной версту (1067 м). Длина прямых была одинакова, повороты же, особенно на внутренних дорожках, оставались крутыми; в них рысак опять-таки сдерживался наездником почти до шага. В 1848 году дорожки были оборудованы в виде трех узких эллипсов, примыкавших друг к другу. Такая конструкция давала возможность пускать сразу шесть лошадей: по две на каждой дорожке головами в разные стороны: одну — в направлении Тверской заставы, другую — к Пресненской. В том же году была построена новая двухэтажная галерея, о которой В. И. Коптев писал: япо изяществу своему составляет украшение Ходынского ипподрома, будучи одной из красивейших в Европе». По очередной, пятой по счету, реконструкции 1865—1866 годов три дорожки были расположены опять концентрически. Каждая из дорожек была расширена до 3,2 м, их повороты были менее круты, длина круга по наружному овалу составляла 1,5 версты. Дорожки устраивались тщательно и были шоссированы. Но по-прежнему лошади бегали каждая по «своей» дорожке, подчас с поддужными, которые скакали рядом с ними по дерновому покрытию. И лишь в конце XIX века очередная реконструкция и нововведения в правилах испытаний рысаков (1891 год) позволили пускать одновременно несколько лошадей по одной широкой — типа современной — «общей» дорожке.
   В течение почти всего прошлого столетия основным экипажем при летних испытаниях лошадей были дрожки, зимой — беговые сани. Хотя в 60-е годы на ипподромах России и появились облегченные американские экипажи (качалки), они прижились далеко не сразу. Только на рубеже веков пневматические американки окончательно вытеснили дрожки, которые до 1908 года все же еще применялись, но только в розыгрыше специального Колюбакинского приза.
   И как было не изумиться публике, когда при описанных условиях на Московском бегу в 1836 году появился феноменальный рысак-рекордист Бычок (Молодой Атласный — Домашняя), 1824 г. р. Его невиданная резвость 5.45 на три версты захватила двух очевидцев, ибо почти на целую минуту отличалась от результата Горностая 6.41. «Бычок у нас на Руси явился первым представителем резвости при основании публичных испытаний,— констатировал В. И. Коптев, — ...это появление составляет блистательную эпоху бега: вся почти Москва вышла и выехала смотреть непобедимого рысака, который сделался и был до смерти своей всеобщим любимцем».
   Феноменальный, казалось бы, результат Бычка неожиданно для всех был побит на следующий же год Лебедем 5.44, бегавшим под управлением бессменного своего наездника Сидора Васильева. Сколь же сильными нужно было быть новой поросли рекордистов, чтобы хомутом тащить дрожки по песку при «разорванном» характере бега! Только в Москве рекорд Лебедя был улучшен за десятилетие трижды: Похвальный (Д. П. Голохвастова, владельца Бычка) показал в 1840 году результат 5.41 1/2, Могучий — 5.41 (1843), Степенный — 5.39 1/2 (1844).
   Зимние бега проводились по льду Москвы-реки. За первые шесть лет существования Московского ипподрома дней испытаний было всего 10/36 (в числителе — показатели зимнего сезона, в знаменателе—летнего), количество бежавших лошадей 26/91, число призов 10/37. Основной дистанцией являлась трехверстная. Кроме нее, бег проводили на 2 (2134 м), 4 (4267 м) и 4 4/5 (5121) версты. К состязаниям допускали лошадей не моложе четырех лет; перебежки были обязательными. Дистанционная система испытаний сохранялась и в середине XIX века; много призов разыгрывалось на 5 (5335 м), 6 (6400) и 8 (8534 м) верст также с перебежками.
   В течение пяти лет на Московском ипподроме для рысаков разыгрывался даже 30-верстный приз, который после 1865 года был заменен дистанцией в 12 верст. Цель и задачи такого напряженного испытания рысаков объяснялись желанием доказать, «что сила и устойчивость в продолжительной работе, не только на 6-минутной на трех верстах, но и на часовой на 30 верстах, присущи cуть неотъемлемое качество орловcкого рысака». Однако ввиду сложности подготовки лошадей к такому призу он не стал традиционным; даже вторичное введение этой дистанции в 1870 году на Московском ипподроме было кратковременным. После этого появилась тенденция к постепенному исключению длинных дистанций. Превалирующая ныне дистанция 1,5 версты, или 1600 м, впервые была введена на Царскосельском ипподроме в 1850 году; на Московском — несколько позднее. Обращение к коротким дистанциям стало следствием появления в иппологической литературе сообщений об американском рысаке и его резвости на эту дистанцию.
   В России почти до конца прошлого столетия лошади иных пород, кроме орловских рысаков, в бегах не испытывались. Причем, взгляд на орловскую породу был прежде всего деловым, так как нужна была хорошая упряжная лошадь в экипаж, и город поглощал сотни и тысячи лошадей, а ипподромам доставались лишь единицы и десятки, причем отнюдь не лучшие. В 30—80 годы прошлого века в России «...никогда не было такого положения, чтобы порода разводилась для испытаний», — констатировал профессор-ипполог В. О. Витт, как это имело место со специализированными породами быстрых аллюров — английской чистокровной и с американским рысаком. В этом, помимо тяжелого бегового снаряжения и характера дорожек, заключалась причина медленного прогресса резвости орловцев. Более того, громадное большинство конных заводов вообще не поставляло рысаков на ипподром. «Не прибегая к тренировке и испытаниям молодняка, заводы лишали себя могучего орудия заводского отбора» (В. О. Витт).
   Традиционность системы испытаний сломала эпоха финансовой мощи ипподромов. Введенный в практику ипподромного дела тотализатор оказался рычагом прогресса испытаний лошадей, так как благодаря ему появилась возможность значительного увеличения поощрений в призах. На Московском ипподроме тотализатор был установлен в 1877 году.
   И еще одно событие коренным образом изменило сложившуюся структуру беговых испытаний. Это появление в 1889 году на Московском ипподроме группы американских наездников с рысаками американской породы, результаты выступлений которых были успешными. Образ резвой призовой лошади, беговая упряжь, американская система призового дела покорили умы рысачников. Началась метизация орловского рысака. В ипподромной практике получили применение разнообразные предметы тренинга и испытаний (легкие качалки, профилактическая обувь и т. д.) и новые методы работы с рысистыми лошадьми.
   В 90-е годы на Московском ипподроме вводится «общая» дорожка, чтобы широкими «полями» сделать программу бегового дня интереснее и насыщенней и привлечь больше посетителей. В эти годы обновляются рекорды почти на все дистанции. Рекордистом Московского ипподрома на три версты к концу века стал Лель 4.46 (1894, наездник П. Чернов). В 1900 году серый Питомец под управлением С. Гирни пробежал эту дистанцию в 4.35,6. В том же году Питомец и Хваленый выступали не Венсеннском ипподроме в Париже. Несмотря на необычный профиль дорожки (спуск и подъем), орловские рысаки заняли первое и второе места благодаря своей силе и выносливости.
   Наконец, славу знаменитых орловцев-рекордистов, так и не превзойденных метисами, завершает на московском дореволюционном бегу «лошадь столетия» — серый Крепыш 2.08,5 р; 4.25,7 (Громадный — Кокетка), 1904 г. р.
   Регулярные испытания лошадей в Советской стране возобновились в 20-е годы. Пробные бега и скачки на Московском ипподроме проводились еще в начале 1921 года и послужил» основой для организации плановых рысистых испытаний с осеннего сезона 1921 года, а скаковых—с 1924 года. В 1930 году расположенные неподалеку друг от друга скаковой и рысистый ипподромы после генеральной реконструкции объединяют в один, и он становится комбинированным. «Московский ипподром... снова ожил, снова возобновились регулярные испытания, снова он является маяком, освещающим путь. коннозаводческой работы во всей стране», — отмечала пресса.
   В работе по восстановлению и развитию коннозаводства в стране Московский ипподром сыграл ведущую роль. Здесь испытывались лошади, не только выращенные в конных заводах. но и приведенные из сел и деревень. Это было отличным стимулом призового дела и понимания его необходимости, так как до тех пор в сознании большинства населения страны еще недоставало любви и интереса к судьбам кровной лошади, понимания целей и задач ипподромов. «Об ипподроме и бегах у большинства, в широких массах, самое смутное и неверное представление... О том, что бега красивое, полное жизни и здорового увлечения спортивное зрелище, знают очень немногие. И еще меньше знают, что ипподром — необходимое и полезное учреждение, призванное служить одному из важнейших народнохозяйственных начинаний — делу улучшения конской породы» (журнал «Сельское и лесное хозяйство», № 4, 1926, с. 80).
   Самый почетный приз — «рысистое дерби» — после перерыва состоялся на Московском ипподроме в 1922 году и стал ежегодным общественным смотром достижений в селекционной работе по рысистому коннозаводству. В 1924 году он получил название Большого Всесоюзного приза для лошадей рысистых пород четырех лет. Первой дербисткой советского периода стала кобыла Брысь, показавшая очень скромную резвость 2.25,3 (наездник И. Кочетков). Для периода становления советского рысистого коннозаводства большим достижением был результат дербиств Гильдейца — 2.15 (1923 год, наездник М. Стасенко). Усилия селекционеров конных заводов, мастеров ипподромного тренинга и испытаний способствовали прогрессу резвости рысаков. В 1931 году кобыла Октава впервые при розыгрыше этого приза преодолела рубеж 2.10:
   ее результат 2.09,5 (наездник С. Пасечной). Грань резвости 2.05 превзойдена дербистами на Московском ипподроме в 70-е годы: это дубровская Гугенотка—2.04,7 (1972, наездник А. Ползунова), псковский Отелло — 2.03,6 (1973, Е. Мосеенков) и, наконец, смоленский Ночлег — 2.03,4 (1978, А. Крейдин). Динамика резвости дербистов тесно связана с уровнем состояния коннозаводства и испытаний лошадей и является своеобразной характеристикой среднего резвостного класса лучшей части рысаков своего времени.
   В конце 20-х и в 30-х годах на Московском ипподроме происходило бурное обновление дореволюционных рекордов рысаков. Первым успех пришел к знаменитому смоленскому Петушку (Трепет — Прелесть):результатом 2.06,4 на 1600 м он побил рекорд Прости 2.08 (1910 года), а в 1933 году показал блестящий результат 2.03,5 (наездник П. Ситников). Великолепный Улов в руках Н. Семичова превзошел рекорды Крепыша на все дистанции: 3200 м — 4.20,6 р (1934), 4800 м — 6.47,6 р (1935), 1600 м — 2.03,4 р (1937).
   В годы Великой Отечественной войны Московский ипподром продолжал свою деятельность в Куйбышеве (1941), а затем в Свердловске (1942—1943). На фронтах сражались девяносто работников ипподрома. На прежнем месте Московский ипподром возобновил свою деятельность с 1943 года.
   Дважды лошади Московского ипподрома блистательно бежали в Одессе: в 1953 году, когда появились первый «безминутный» рысак Жест 1.59,6 р (Талантливый — Жолнерочка), бегавший в руках А. Сорокина, а также рекордисты Гибрид 3.04,6 р; 6.27,6 р (наездник А. Бондаревский) и орловец Лерик, под управлением В. Смирнова показавший рекордную резвость 4.20,3 р (3200 м);
   6.34,5 р (4800 м), и в 1974 году, когда 5 лошадей оказались в числе безминутных, а орловец Пион 2.00,1 (Оклик — Приданница) в руках В. Смирнова стал абсолютным рекордистом породы.
   Казалось, высшие достижения придут не скоро. Однако в сентябре 1975 года непосредственно на Центральном Московском ипподроме в беге на свидетельство резвости Властный (Лоу Гановер — Вазочка), Дубровского конного завода, установил абсолютный рекорд СССР — 1.58,7 для лошадей рысистых пород. Ехала на рекордисте мастер-наездник А. Ползунова. Не раз и после этого Центральный Московский ипподром становился ареной смены всесоюзных рекордов: в беге отдельно на время это дубровские Глициния 2.00,7 (наездник А. Ползунова) и Гайда 2.01,8 (наездник Д. Мигунов), московская орловская кобыла Баффина 2.03,7 под управлением В. Королева. А в беге по общей дорожке ближе всех к заветному двухминутному рубежу на Московском ипподроме оказалась омская Аллея 2.02,8 (наездник А. Греков).
   Только с 1970 по 1984 год на Центральном Московском ипподроме рысистыми лошадьми установлено более 50 новых всесоюзных рекордов и один абсолютный. Вместе с качественностью достижений интересно отметить и количественные показатели последних лет. С 1971 года и по 1983 год включительно выявлено 796 рысаков класса 2.10 и резвее, из них 118—класса 2.05 и резвее. Если учесть, что до 1917 года на ипподромах России было лишь 12 рысаков резвее 2.10, то комментарии, как говорится, излишни.
   Успехи в улучшении резвости отечественных рысаков несомненны. Однако советских коннозаводчиков и любителей рысистого спорта они далеко не удовлетворяют. Именно в связи с этим на страницах журнала развернулась оживленная дискуссия о резвом рысаке, преодолении застоя в прогрессе резвости и выращивании безминутных рысаков по общей дорожке.
   Нa Центральном Московском ипподроме с 1925 года разыгрываются все главные традиционные призы и для лошадей чистокровной вepxoвой породы, поэтому скачки здесь - также целая эпоха в советском чистокровном коннозаводстве. В летописи ипподрома сохранены блестящие победы тренеров и жокеев И. Жгуна, Д. Камбегова, Г. Назарова, И. Фомина, К. Почуева, Т. Чабана, Я. Груды, С. Требы, братьев Н. и А. Лаксов, Н. Насибова, Ю. Владимирова, А. Чугуевца, А. Шавуева и многих других.
   Значительно расширились рамки испытаний лошадей по выходе советских конников на международную арену. С 1955 года на Московском ипподроме регулярно проводятся международные соревнования на рысистых и чистокровных верховых лошадях. Роль «первой скрипки» играет ЦМИ и в выступлениях наших конников за рубежом. Скаковые митинги конников стран социализма проводились на Центральном Московском ипподроме шесть раз: в 1955, 1961, 1966, 1972, и 1982 года— всегда под эгидой дружбы и братского сотрудничества коневодов, и неизменно общекомандное первенство в них завоевывали советские жокеи.
   В ежегодных международных рысистых соревнованиях на Центральном Московском ипподроме принимают участие наездники Венгрии, ГДР, Румынии, Чехословакии, Финляндии, других стран. Московские мастера-наездники А. Зотов, Н. Семичов, А. Бондаревский, А. Сорокин, А. Рощин, Н. Капала, В. Ратомский В. Кочетков, А. Крейдин, Е. Мосеенков, М. Пупко, А. Турков и многие другие известны за рубежом по их гастрольным поездкам в страны социализма, Австрию, Бельгию, Голландию, США, Финляндию, ФРГ, Францию, Швецию. Как бы продолжая победы П. Ситникова в 1929 году в Германии на Петушке и Прюнели, в 1965 году П. Лыткин на Эйпекс Гановере блестяще выиграл на Венсеннском ипподроме во Франции высокопрестижный приз Парижа. С 1971 по 1984 год на рысаках Центрального Московского ипподрома одержано 63 победы за рубежом и 34 — на международных рысистых соревнованиях в Москве.
   Популярным зрелищем и одним из методов отбора лошадей являются стипль-чезы. На ЦМИ в состязаниях такого рода выступали замечательные спортсмены: неоднократный победитель Большого Пардубицкого стипль-чеза В. Прахов на Саксауле, чемпион Европы 1973 года по конному троеборью А. Евдокимов на Теодолите, мастер спорта М. Токов на Теодолите и Камышине, другие мастера.
   Центральный Московский ипподром — это не только испытательный полигон для селекционно-племеннойработы в коневодстве, своеобразный банк элитных лошадей, «кузница» их постоянно обновляющихся рекордов, база обмена опытом между советскими и зарубежными конниками. Это и «аудитория» для научных изысканий сотрудников ВНИИ коневодства. Это и зрелищный объект: в праздничные для конозаводства дни там воистину бывает «яблоку некуда упасть». Это и база конного спорта. Здесь проведены I—IV, Х и XV ежегодные Всесоюзные соревнования конников колхозов, совхозов и конных заводов, состязания всадников в рамках первых семи летних Спартакиад народов СССР, чемпионаты страны по конному спорту. Много лет на ипподроме проходили подготовку перед ответственными международными стартами сборные команды Советского Союза по конному спорту. Москвичи в возрасте от 10—12 лет (верхнего возрастного «потолка» нет) уже 23 года занимаются в платной школе верховой езды, имеющей один из крупнейших в Европе крытый манеж размером 96Х24 м. Здесь ежедневно садятся в седло до 300 человек. Два года назад в просторном манеже и двухэтажной конюшне разместилась детско-юношеская спортивная школа, в которой конным спортом занимаются 140 человек.
   Центральный Московский ипподром сегодня — это сложный многосистемный механизм. Он занимает площадь почти в 40 га, имеет пропускную способность около 1300 лошадей в год. Содержание в порядке четырех нивелированных, с виражами, дорожек (три рысистных и скаковую), 30 рысистых тренерских отделений, а летом — дополнительно до 10—12 скаковых, перевозки лошадей как внутри страны, так и за рубеж, проведение трижды в неделю бегов и скачек, обслуживание многотысячной аудитории посетителей ипподрома требуют множества подсобных служб и большого штата сотрудников. При ипподроме имеются ветеринарный лазарет, карантин, кузница, загородный конный санаторий, автопарк, механическая и шорная мастерские, строительный цех, АТС, типография, гостиница на 380 мест. Для улучшения уровня обслуживания посетителей год назад на ипподроме введена автоматизированная система управления тотализатором и зрелищно-информационным комплексом («АСУ-тотализатор»).
   На ипподроме трудятся свыше 900 человек. На совершенствование профессионального мастерства молодежи, а также специалистов ориентированы социалистическое соревнование между тренерскими отделениями и различными цехами ипподрома, периодически работающий филиал Хреновской школы наездников при ЦМИ, регулярные курсы повышения квалификации наездников и конюхов, организуемые ВНИИ коневодства.
  
"Коневодство и конный спорт" №7, 1984г.
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом


Беседка Московского ипподрома, 1848 год.


Трибуны Московского ипподрома, 1899 год.