О журнале  
Поиск
На ипподромах страны
Путь к дерби
Турков А.
В небольшом очерке мне хотелось поделиться с читателями своим опытом наездника рысистых лошадей, рассказать, какой совершили мы путь с моим рыжим четвероногим другом Изюмом, прежде чем выиграть в 1968 году впервые в истории отечественного коннозаводства на совхозной лошади главный приз сезона — рысистое дерби.
   Немного о себе. Вот уже почти тридцать лет работаю я в так называемом массовом коневодстве. Начал свою карьеру с колхозного конюха в известной сельскохозяйственной артели «Искра» Богородского района Горьковской области н 1939 году, эту работу я очень полюбил. В военные годы мужчин в деревне не было, меня выдвинули на работу заведующего племенной фермой колхоза. Мне очень нравилось заниматься с хорошими лошадьми, но хотелось и выезжать на них на ипподроме. Такой возможности в «Искре» не было, и я перешел на работу в соседний колхоз «Новая деревня».
   С 1953 года в качестве наездника я начал выезжать с лошадьми этой фермы в Горький на ипподром.
   В 1962 году в Богородском районе на базе колхозов, имеющих конефермы, создается совхоз «Каменский». В этот совхоз влилась и наша племенная ферма колхоза «Советская деревня».
   Работая с 1962 по 1967 год на Горьковском ипподроме с лошадьми теперь уже племенной фермы совхоза «Каменский» и одновременно Выезжая на призы на рысаках Горьковской госплемстанции, мне удалось добиться некоторых успехов: установить 16 областных рекордов, выиграть 18 традиционных призов и выявить 5 лошадей класса 2.10 и резвее. Среди них нельзя не отметить Браслета Тура (Тур — Бабочка) 2.09, Графиню от Геркулеса и Гитары 4.25, 2.08 (в тройке). Гремучего (Огонь — Грусть) 2.10, 2, Отлива (Гомон —Охта) 2.06, Пробега (Подарок — Виола) 2.09. Каждую из них я не могу вспоминать без чувства теплоты.
   Теперь об Изюме. Очень классной лошадью оказался его отец Пробег. Резвость 2.09 не была для него предельной. Но так, видимо, складывались обстоятельства, что Пробег, готовый еще резвее проехать, не получил подходящих условий испытаний. Эта сильная лошадь безотказно бежала на все дистанции и при установлении областного рекорда на 4800 метров (6.50) третий круг прошла за 2.06. Я рад, что Пробег теперь признанный «заводчик» и является производителем Псковского конного завода. Кстати, настоящие кондиции он приобретал при усиленном Тренинге. Лошадь, если можно так сказать, была сосредоточенной, целеустремленной и страстной в езде на приз, в то же время удивительно кроткой в деннике. При тренинге Изюма я все более узнаю в нем его отца, то есть Пробега.
   В свое время я считал, что Пробег интересен будет в селекционной работе нашего совхоза.
   Пробег принадлежал Горьковской ГПС, поэтому своими мыслями я поделился с бывшим директором Горьковской госплемстанцни К.И. Дебихиным. Тот поддержал меня и обеспечил содержание жеребца на совхозной ферме в течение четырех случных сезонов. И вот в 1963 году кобыла Искра (Таймыр — Ира), на которой я выступал на Горьковском ипподроме, была случена с Пробегом, но продолжала бежать на призы до 6 месяцев жеребости. Затем ее вернули в наш совхоз. В марте 1964 года Искра принесла рыжего жеребчика, которого назвали Изюмом. В порядке опыта я забрал шестимесячного жеребенке для тренировки на ипподром. На первых порах он плохо шел рысью, а больше двигался иноходью. Мне пришлось долгое время тренировать его в руках и на корде. Первое время, бегая на корде, Изюм, переходя на рысь, спотыкался н даже падал. Чувствовалась слабость переднего пояса. Однако длинная н тихая кордовая работе по мягкому грунту помогла «наработать» плечи у жеребенка и постепенно поставить его на правильный ход. Только после этого Изюма начали запрягать в русскую сбрую, в которой он работал охотно.
   В апреле годовалый Изюм был спущен с работы и ежедневно по 4—5 часов гулял в леваде. С появлением травы его выпускали с рабочими лошадьми ипподрома на пастбище. С августа 1965 года тренинг возобновился. В сентябре — ноябре я тренировал его примерно по такой схеме: четыре раза в неделю Изюм делал в качалке по 3 круга тротом, 2—шагом и три раза в неделю жеребенка выпускали на прогулку в леваду. С декабря молодую лошадь запрягали ужа в русские сани и шесть дней в неделю я ежедневно проезжал «а нем по 2 круга тротом по 1 — шагом, затем еще делал 3 круга — тротом и 1 — шагом, Один день в неделю он гулял в леваде. В этот период вводились «резвые кончики», при этом жеребец шел уверенной рысью и лишь в момент перехода с широкого движения на трот при сбрасывании вожжей иногда, как бы теряя опору, переходил на иноходь. С февраля 1966 года были введены регулярные маховые работы, а в марте Изюм первый раз бежал на приз: дистанцию 1200 м он прошел за 3.15. Второй раз Изюм бежал в мае с резвостью уже 3.02.
   Но попутно следует сказать, что летом 1966 года в связи с развернувшимся городским строительством дорожку Горьковского ипподрома сократили до 520 метров, к тому же, она стала без виражей, что не могло повлиять отрицательно на показатели резвости лошадей, в том числе и Изюма. В двухлетнем возрасте беговой сезон он закончил весьма скромной резвостью — 2.36, однако из 6 выступлений имел 5 первых мест.
   В октябре 1966 года Горьковский ипподром закрыли, а я с лошадьми возвратился в совхоз «Каменский».
   Всю зиму 1966/67 года Изюма, как и других лошадей, тренировал в русских санях по проселочным дорогам тихими ал л юрами на длинные дистанции. Весной 1967 года с 11 лошадьми совхоза меня направили на Куйбышевский ипподром. Здесь 28 мая состоялось мое первое выступление на Изюме по настоящей беговой дорожке. Мне стало радостно, когда Изюм 1600 метров преодолел легко и первенствовал с резвостью 2.16,3.
   Привожу схему тренировки трехлетнего Изюма: шесть раз он работал в качалке или под верхом не менее 3 часов в день. При этом приходилось приспосабливаться к состоянию дорожки Куйбышевского ипподрома. Если она была мягкой, то я не упускал момента и старался наработать у Изюма мускулатуру, особенно плечевого пояса, работая очень тихим тротом в два реприза по 4—5 кругов каждый, а между репризами и в конце работы — по 2—3 круга шагом. Если дорожка была жесткой (что случалось чаще), то, опасаясь отрицательного влияния на плечи лошади, я исключал тихий трот. В такие дни заставлял его идти легкой размашкой в два реприза по 3 круга. В промежутках между маховыми репризами и после них Изюм делал по 2 — 3 «руга шагом.
   Маховые работы проводились в три реприза, не съезжая с дорожки по схеме:
   I реприз 3200 м — трот и размашка, 2 круга шагом;
   II реприз 4800 м. из которых 1600 м трот и 3200 м — размашка в 5.45 или 5.35 вновь 2 круга шагом;
   III реприз 3200 м в 5,35 или 5.25, шаг — 2 круга.
   Маховые работы проводились через каждые 3 дня. «Резвые» — по той же схеме — за !0—12 дней до выступления на приз. Они делались на 10 секунд резвее.
   Изюм находился в леваде по 1,5—2 часа по вечерам и в дни отдыха. В отдельные дни леваду заменяла шаговая работа в качалке. Оставаясь резвейшим трехлетком на Куйбышевском ипподроме, Изюм за сезон выступил восемь раз, причем семь раз был первым и один раз вторым.
   8 заезде на приз в честь 50-летия Великого Октября 8 ноября 1967 года Изюм дистанцию 1600 метров прошел с резвостью 2.11, побив рекорд Куйбышевского ипподрома — 2.11,2 для трехлетних лошадей, установленный в 5941 году мастером-наездником А. В. Зотовым на Диомеде (Добычник — Дива).
   Зимой 1967/63 года Изюм на призы не выступал. Он ходил шагом под седлом, бегал на корде, и, когда позволяла дорожка, я ездил на нем в русских или американских санях. За всю зиму было проведено только три маховые работы — тихих и длинных. Весной он шагал под седлом в день по 1—1,5 часа, при хорошей погоде находился в леваде по 4—5 часов. С открытием беговой дорожки я его тренировал по той же схеме, что и в трехлетнем возрасте. Первое выступление Изюма на приз в 1968 году состоялось 19 мая. Бег он закончил первым с резвостью 2.12. Мне показалось, что в этой езде Изюм кончил дистанцию тяжеловато, видимо, сказалась слабая весенняя подготовка. В дальнейшем схему его работы я несколько изменил и маховые стал проводить в 4 реприза.
   9 июня в Куйбышеве Изюм пробежал 1600 метров за 2.08,3. Это позволило мне записать его на дерби.
   В Москве перед розыгрышем Большого Всесоюзного приза я готовил его в 4 реприза по такой схеме:
   I реприз: подготовительный — 3200 м трот и размашка, I круг — шаг;
   II реприз: 1600 м трот и размашка 3200 м (по 1600 м) — соответственно 2.35—2.28; I круг — шаг;
   III реприз: 1600 м трот и размашка 3200 м — соответственно 2.30 и 2.25; I круг—шаг;
   IV реприз; 1600 м размашка и 1600 м резвая в 2.14 (30—37—37—30), 2 круга — шаг.
   И вот наступил день розыгрыша Большого Всесоюзного приза — ехать два гита. Основными и самыми серьезными соперниками я считал Либертина, Кильватера и Снежка. С приема мне необходимо было обойти лидера, так как Изюм всю свою жизнь водил бег. Обстановку осложняла дождливая погода, ветер, грязь. По грязи Изюму приходилось бежать впервые. Предстояло испытание и на резвость и на силу. Четыре фальстарта накалили обстановку. Нервничали наездники, нервничали лошади. Я начал беспокоиться: выдержит ли Изюм, сумеем ли мы обойти лидеров. Бег повел Снежок. Первые 200 метров мой Изюм прошел легко, чувствовался запас сил и никакой повышенной нервозности. Бежал четко и чисто, как говорят наездники — «заработал», и, пройдя уже первую четверть, уверенно возглавил бег.
   Теперь надо было ехать ровно, не отрываясь от «компании», ведь впереди — финишная прямая, где накал борьбы достигнет предела. Выходя из второго поворота, легким посылом я предложил Изюму усилить пейс, он начал отрываться от соперников. Победа! Звонок — и выигрыш «на силу», а запас резвости в Изюме еще чувствовался. Секундомер показал 2.12,4, у Кильватера, подошедшего вторым, резвость 2.15.
   В перерыве между гитами на проводке Изюм был спокоен, пытался играть, большой усталости в нем не чувствовалось.
   Второй гит начался без фальстартов, бег повел Кильватер, мы были рядом. Я предложил Кильватеру резвый пейс по четвертям; 32—31, то есть 1.03 полкруга по грязи. Мне показалось, что Кильватер резко сдает. Я перешел в спину. Изюм тряс головой. Он не привык и не хотел ехать в спину, особенно после такого приема. Пришлось мне сдерживать его. Он сбросил вожжи и какие-то метры прошел иноходью. Я, спокойно, сдерживая, заставил его взять вожжи, доехать до финиша и закончить дистанцию третьим. Но у Кильватера, подошедшего первым в этом гите, вновь только 2.15. Резвость Изюма в первом гите оставалась непревзойденной. Мы с Изюмом совершили круг почета.
   Большой Всесоюзный приз, конечно, мог быть разыгран значительно резвее при хорошей дорожке, а не такой тяжелой, какой она была из-за проливных дождей в день дерби. На что способен Изюм, он доказал через две недели снова в Москве в беге в призе Советско-финской дружбы, когда он прошел дистанцию 1600 метров за 2.06,6. Свои отличные качества Изюм подтвердил и в дальнейшем, выступая в Куйбышеве, где 2 раза пришел первым с резвостью 2.07,6 и 2.07,1.
  
   А. ТУРКОВ, наездник I категории
  
"Коневодство и конный спорт" №12, 1968г.
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом