О журнале  
Поиск
На ипподромах страны
Тренер международного класса
Радужный А.

   Немного найдется у нас тренеров столь широко известных, как Николай Насибов. Без малого сорок лет отдал он скачкам. Сорок лет!
   Большинство выдающихся побед советского скакового спорта связано с его именем. Он призер Вашингтонского Кубка и Триумфальной Арки, трехкратный победитель приза Европы.
   Бывало, в прежние времена люди ходили на ипподром специально на Насибова, как сейчас ходят в театр Вахтангова специально на Яковлева или в Лужники на Макарова. Жокеи был прирожденный, большой мастер.
   Артистизм подлинного мастерства, в чем бы он ни проявлялся, всегда откровение для людей, волнует их, вызывает пристальный интерес, приносит огромное наслаждение и...удивляет.
   У Куприна есть такой рассказ: в гримерной у Шаляпина купчишка во время пробы голоса великим артистом заглядывает ему в рот, надеясь углядеть в его горле что-то необыкновенное, такое, что помогло бы постигнуть тайну великого таланта. Увы. Горло как горло, чуть воспаленное и даже слегка отдающее алкоголем, ибо только что Федор Иванович принял для бодрости рюмку водки.
   Талант — всегда тайна, и внешне, как правило, талантливые люди неприметны, обыденны. Во всем блеске они предстают лишь в деле, ради которого живут на земле.
   Ни шика, ни лоска у Насибова нет. В толпе встретишь — пройдешь мимо. Всегда в видавшем виды кожаном пиджачке, и лишь в дни Больших призов одевается по-праздничному, потому что нужно ему в такие дни не один раз проходить Круг почета перед трибунами. Большая часть главных призов у его тренотделения. Так уж повелось с тех пор, как он его возглавил. Что это? Везение? Закономерный итог тренерского таланта?
   На улице, вне ипподрома, у Насибова даже взгляд тускнеет, нападает какая-то апатия, вялость. Зато на ипподроме он преображается. Глазе блестят, походка делается легкой, энергичной. Ни одна мелочь не ускользнет от него. Знает, что делается у соперников в конюшнях, а уж у себя — нечего и говорить. В курсе всех радостей и неприятностей своих подчиненных.
   Диву даешься, откуда у него столько запала, энергии и жажды успеха. Да не просто успеха, а такого, чтоб на всю страну, на всю Европу, да и что греха таить, на весь мир!
   Рос он на юге. Его характер формировали суровые и справедливые законы гор. Он радовался успехам родной страны.
   Еще вырасти-то совсем не вырос, а уже потянулся душой к лошадям, к скачкам, да не просто лишь бы на ипподром, а на самый-самый, на Московский.
   В 1944 году, в суровое военное время, когда Насибову было четырнадцать лет, пригнал он с такими же, как сам, пацанами, в Ессентуки на конзавод лошадей — эвакуированных и тех, что собирали в горах вперемежку с коровами. Попросился, чтобы взяли ездоком. Из Малкинского завода лошадей в Москву не возили на испытания, а здесь он узнал, что повезут. Начкон повертел в руках его заявление и предложил поехать конюхом. Николай отказался. Тогда начкон предложил ему овец пасти. Зачем Насибову овец пасти? 8 своем заводе он мог поехать скакать в Ростов, но ему этого мало было. Он в столицу рвался. Не удержался, конечно, вспылил, Присутствовавший при разговоре тренер говорит начкону:
   — Встань со стула, освободи место. Пусть пацан займет. На меньшее он не согласен.
   Начкон встает, приглашает сесть Насибова. Короче говоря, комедию разыгрывает.Пацан даже побелел от обиды. Не теплое место пришел он просить себе, а хочет в Москву поехать, чтоб научиться скакать. Повернулся Насибов, чтобы уйти. Хоть еще пацан, а смеяться над собой не позволит.
   — Ничего. Не в этот раз, так в следующий, — думает он. — Ручей свою дорогу в долину всегда найдет.
   — Постой! — окликнул его тренер. Пойдем. Посмотрим, сколько ты просидишь на лошади.
   Как в таких случаях водится, привели самую дурную лошадь. На месте не стоит, так и норовит зубами вцепиться. Только ни тренер, ни начкон не знали, что Насибов уже не раз объезжал лошадей, одичавших за военные годы на горных пастбищах.
   Лошадь под Насибовым козлом прыгала, взвивалась на дыбы. Руки сводило от напряжения, темнело в глазах, а он, стиснув зубы, держался в седле, назло дикой силе животного, назло усталости.
   — Повезло нам с пареньком. Такого другого случая не будет, — сказал тренер.
   — Берем ездоком, — согласился начкон.
   И поехал Насибов в Москву. Поехал, и выиграл первую же скачку. Рядом с ним стартовали четырнадцать таких же, как он, одержимых скачками конмальчиков. Из большинства впоследствии вышли отличные жокеи и тренеры, для которых в жизни нет ничего прекрасней скачек, для которых цокот копыт звучит чарующей, волшебной музыкой.
   ...Прошлый XXXII Международный конгресс конников проходил в столице Чехословакии Праге. Н, Насибов ездил тренером советской команды, в составе которой было три жокея— Ю. Владимиров, А. Чугуевец, В. Яковлев и десять лошадей трех конных заводов — «Восхода», Лабинского, Днепропетровского.
   В Прагу ехали из Пятигорска на автомашинах. Ехали долго. Поездка получилась утомительной для лошадей. На выводке выглядели они далеко не лучшим образом. У Насибовв была всего неделя времени, чтобы подготовить их к скачкам. Именно в таких трудных ситуациях проявляется мастерство тренера. Талант, интуиция Насибова, знание индивидуальных особенностей лошадей позволили ему в короткий срок подвести лошадей к стартам. Кое-кто за голову хватался, видя, как Насибов накануне скачек выпускал лошадей пастись на травяное поле. Виданное ли дело, накануне скачек лошадь на выпасе? А получилось то, что из шести международных призов «Митинга» четыре выиграли советские жокеи. В числе их побед и один из главных призов — приз г. Москвы, который завоевал В. Яковлев на Газолите (Анилин — Гана) конзавода «Восход». И нужно сказать, что соперники у нашей команды были сильные. Жокеи Польши, Венгрии — большие мастера своего дела, имеют давние традиции. Просто так, на авось, их не объедешь.
   Победа Яковлева была повторением успеха 1980 года в Будапеште, Тогда приз г. Москвы, — скачку на 2800 м он выиграл в труднейшей борьбе также на восходовском Гобое, опередив на финише одного из лучших польских жокеев М. Мельницкого.
   Нередко Н. Насибову задают воппрос:
   — Кто «делает» скачку? Жокей или лошадь?
   Насибов считает, что все зависит от тренера. Будь хоть самый что ни на есть замечательный жокей, скачку он не выиграет на плохо подготовленной лошади, И наоборот. Хорошая лошадь под седлом никудышного ездока первой не будет среди лошадей одинакового класса. Потому-то в тренерской работе Н. Насибова тренинг лошади и воспитание жокея — понятия взаимосвязанные. Он готовит лошадей, зная, что на них будут скакать жокеи, великолепно владеющие посылом, понимающие пейс, умеющие максимально использовать возможности лошади, жокеи, которым он передал собственное умение и бойцовскую страсть.
   Большинство лучших верховых лошадей последних десяти — пятнадцати лет подготовлены Н. Насибовым. Ведущие наши жокеи — Владимиров, Чугуевец, Яковлев — во многом обязаны своим мастерством ему же. А он все это добыл по крупице колоссальным трудом.
   Рос Насибов в трудное время. С десяти лет работал наравне со взрослыми, делил с ними поровну трудности военных лет и послевоенной разрухи. Прежде чем стать широко известным жокеем, прошел он суровую жизненную школу.
   В десятом тренотделении конзавода «Восход» своеобразный микроклимат. Авторитет Н. Насибова непререкаем и держится на уважении к его глубокому знанию тренерской науки и жизни. Костяк тренотделения составляют коммунисты Шелхаков, Кантакузин и Агабеков. Работают они с любовью и столько, сколько нужно для дела, никогда не жалуются, никогда не обижаются на требовательность тренера.
   Иногда Николая Насибова упрекают в том, что он своим лошадям уделяет в работе не одинаковое внимание. Отберет лучших, на его взгляд, и основной упор делает на них. Не остаются ли от такой постановки работы невыявленными возможности тех лошадей, которым он уделил меньше внимания? Конечно, нет. И порука тому прикипевшее к скачкам, к лошадям сердце Насибова. Уж он-то разглядит в лошади все ее задатки и пороки, потому что дело, которым он занимается, дело всей его жизни. Многих удивляет, как это он может так быстро сделать заключение о возможностях лошади. Она еще и не скакала-то толком, а он уже на нее ноль внимания. В том и заключается талант Насибова, что он может вперед заглянуть, может по штрихам, видимым лишь ему, по мелочам, мимо которых другой пройдет, их не заметив, сделать верную оценку лошади и с точностью до секунды сказать, какой будет ее максимальная резвость. И это интуиция, результат многолетнего опыта, умения анализировать и подмечать закономерности в поведении лошади, индивидуальный подход к каждой из них. Большинство видят в лошади ноги, грудь, высоту в холке. А Насибов «видит» сердце, и упор в работе делает на него.
   Разве нет у нас тренеров, которые годами тщетно готовят лошадь, скажем, к выездке, а она прирожденная для конкура? В конце концов такой тренер отступится, пробормочет в свое оправдание: дескать, в нутро к лошади не залезешь. Верно, если работаешь без призвания. У Насибова же призвание.
   За долгую жизнь в скаковом спорте Насибов перевидал предостаточно и великолепных лошадей, и всемирно известных жокеев. Сравнивать свою работу ему есть с чем. Разве может он когда-нибудь забыть Анилина, скачки на крупнейшие призы мира? Насибову же память об Анилине дороже втройне, ибо на Анилине он постиг высшее удовлетворение от скачки, Анилин навсегда остался в его жизни эталоном скакового бойца. А в памяти тех, кто видел Насибова в седле, остались волнение и щемящая сердце тоска по тем незабываемым мгновениям, которые дарил он зрителю.
   ...Красные с синим камзолы—цвета жокеев, насибовских учеников. Скачут они теперь на потомках Анилина, мечтая повторить триумф своего тренера. Он же, не жалея сил, помогает им в этом, в душе мечтая о той главной скачке, которую он не успел отскакать и которую наверняка удастся сделать его питомцам.
  
   А. РАДУЖНЫЙ
  
"Коневодство и конный спорт" №8, 1982г.
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом


Тренер международного класса Н. Насибов с жокеем В. Шулеповым.