О журнале  
Поиск
Конный спорт
Встреча с Еленой Петушковой
Ласкова А.

Заслуженный мастер спорта СССР Елена Петушкова, хотя и не выступала на московской Олимпиаде, по-прежнему остается кумиром читателей журнала. Она по праву заслужила признание и любовь почитателей конного спорта, 14-кратная чемпионка страны, чемпионка мира 1970 года, чемпионка XX Олимпийских игр в командном зачете, серебряный призер мюнхенской Олимпиады — вот перечень наиболее значительных ее побед. Страна высоко оценила спортивный подвиг Елены Петушковой, наградив одаренную амазонку орденами Трудового Красного Знамени, Дружбы народов и “Знак Почета”.

По многочисленным просьбам читателей журнала редактор А. Ласкова попросила Елену Петушкову ответить на ряд вопросов.

Елена Владимировна! Входишь в Вашу квартиру и первое, что бросается в глаза, — отличная чеканка головы Пепла. Это что, дань признания заслуг партнера

— Нет, это не Пепел. Это просто лошадь. Пепел гораздо красивее. Для меня он не просто партнер. Это часть моей жизни. Пепел недавно пал по старости — на конном заводе имени С. М. Кирова, где родился и вырос. Одному из его сыновей — вороному Гипюру — уже исполнилось 3 года, и я предполагаю с осени начать с ним работать. Возможно, что он или одна из моих теперешних лошадей и смогут заменить мне Пепла-партнера, но никто из них не сможет вытеснить его из моего сердца.

— И вот Вы расстались с Пеплом. Появился Абакан. Ни для кого не секрет, как трудно подготовить лошадь к соревнованиям по выездке. И вдруг в олимпийский год такое несчастье. Многие читатели с болью восприняли сообщение о гибели Абакана. Что произошло!

Ничто не предвещало несчастья. Всю зиму 1979/80 года Абакан был как никогда в прекрасней спортивной форме: он хорошо поправился, ничем не болел, и даже постоянно преследовавшие его травмы, казалось, тоже отступили от него. Весной ему исполнилось 10 лет, и он вступил в ту фазу расцвета как по степени подготовленности, так и в отношении физического развития, когда можно было с полной обоснованностью говорить о предстоящей ему блестящей спортивной карьере. Еще в августе 1979 года Абакан впервые стал чемпионом СССР и вернул этот титул мне. В марте 1980 года на зимнем чемпионате СССР мы вновь заняли первое место. Будущее виделось в радужном свете. В первых числах мая 1980 года лошади сборной отбыли в Бельгию и ФРГ на международные соревнования. Предстояла последняя проверка боем, последняя проба сил перед Олимпиадой. Как мне рассказывал мой тренер В. А. Васильев, который сопровождал лошадей, Абакан заболел внезапно и неожиданно—где-то на полпути между Минском и Брестом. Вначале решили, что просто на него повлияла транспортировка, а когда прибудет на место, то через день-два все будет в порядке. Но Абакану становилось все хуже и хуже. Три недели отчаянных попыток нашего ветеринара, а потом и ветврачей лучшей в Европе ветеринарной клиники в Ганновере оказались безрезультатными. Казалось, на Абакана обрушился целый шквал разных болезней. Три недели боролся с тяжким недугом его могучий организм, и каждый день я просиживала с утра до вечера у его денника, страдая от невозможности облегчить его муки и отчаянно надеясь на чудо, которого не произошло.

Это была катастрофа. Пять лет упорнейшей работы, пять лет жизни, пошедших на то, чтобы во второй раз подняться к спортивным вершинам, все это ничто по сравнению с тем состоянием душевной опустошенности, которое испытываешь, когда теряешь живое существо, которое любишь.

— Познакомьте нас со своими новыми лошадьми. С кем из них Вы связываете надежды* Под чьим руководством тренируетесь!

— Наверное, если бы я любила спорт ради победы и славы, у меня вряд ли бы хватило сил снова—уже в который раз! — начинать все сначала. Но мне не нужны были жалость и сочувственные взгляды. Победа для меня—это не первое место, а прежде всего преодоление себя, трудностей, судьбы, обстоятельств. Именно поэтому, вернувшись в Москву, я твердо решила выступать через две недели на чемпионате СССР на брате Абакана— Аргументе, хотя до этого практически не работала с ним. Я не строила никаких иллюзий, так как знала, что это лошадь с чрезвычайно дурным характером и к тому же совершенно не готовая к стартам такого уровня. Но это не остановило меня. Возвращаться всегда труднее, чем оставаться. Я оставалась в спорте, о чем должны были знать и мои друзья, и мои соперники, и мои болельщики. И в имя своего коня я вкладывала теперь особый смысл. Оказавшись на этот раз, как я и предполагала, где-то ближе к концу списка участников по занятым местам, мы с Аргументом через два месяца, в августе, расположились уже в первой половине этого списка. Однако дальше мне снова не повезло. С осени Аргумент стал хромать — то на одну, то на другую ногу, и всю эту зиму практически не работал. Я постоянно вспоминала своего верного Пепла, с которым не знала хлопот подобного рода за все четырнадцать лет совместной работы. Не знаю, что бы я делала, если бы в сентябре не состоялся первый “выпуск” молодых лошадей в так называемом “Олимпийском центре подготовки”. Задача этого центра состоит в том, чтобы создать из молодых лошадей своего рода “полуфабрикат” для спортсменов уровня сборной СССР. Я получила одного из “выпускников” — огромного рыжего тракенена по кличке Хевсур. Ему семь лет, характер у него добрый, хотя и шаловливый. Несмотря на свой крупный рост, Хевсур удивительно мягок и податлив — ив Этом большая заслуга его воспитателя—Анатолия Арамовича Антикяна, который в настоящее время и стал моим новым тренером. Когда-то давно Толя был моим конкурентом, выступая по выездке за сборную команду Армении. Теперь мы с ним сотрудники и единомышленники.

— Читатели знают Вашу повесть “Две половинки сердца”, которое разрывается между работой в МГУ и спортом. Сколько же времени вы уделяете тренировкам!

— Я по-прежнему тренируюсь ежедневно по два часа.

— Каковы Ваши планы — ближайшие и на перспективу!

— Мои планы? Работа, работа работа... Как и прежде.

— Ну и последний вопрос, интересующий наших читателей, — это Ваша дочка. Сколько ей лет, любит ли она лошадей! Ответьте, пожалуйста.

Моей дочери исполнилось семь лет, и она испытывает к лошадям неодолимое влечение. В прошлом году Виктор Петрович Угрюмов дал ей несколько уроков верховой езды и научил ездить самостоятельно облегченной рысью. Сама я побаиваюсь и не разрешаю Владе этого — пусть еще немножко подрастет. Однако в глубине души лелею надежду, что и в ее жизни лошади сыграют большую роль и что она, так же как и я, не сможет уже жить без лошадей.

"Коневодство и конный спорт" №8, 1981г.
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом