О журнале  
Поиск
Литературная страничка
Через Гоби и Хинган
Ларин Д.

   Под таким названием в 1965 году вышла книга дважды Героя Советского Союза генерала армии. И. А. Плиева. В ней описывается беспримерный переход наших кавалеристов через Гоби и Хинган.
   Сорок лет назад Д. Н. Ларину довелось командовать 30-м полком 56-й отдельной кавалерийской дивизии, входящей в конно-механизированную группу советско-монгольских войск под командованием этого прославленного генерала.
  
  
   Наша кавдивизия дислоцировалась на западном берегу реки Аргуни в двухстах километрах от железнодорожной ветки Чита—Отпор и несла охрану государственной границы.
   В середине июня 1945 г. был получен приказ о срочной подготовке к длительному походу. И вот рано утром 25 июня 30-й кавполк в составе дивизии при полном боевом снаряжении под звуки полкового оркестра выступил в направлении Госграницы с дружественной Монголией.
   Лето в тот год выдалось исключительно жаркое. Под палящими лучами забайкальского солнца полк, следуя в основном без дорог, по азимуту за первые шесть ходовых дней совершил трехсоткилометровый переход. 2 июля он пересек Госграницу и стал передвигаться по территории Монгольской Народной Республики в направлении нынешнего города Чайболсана. В окрестностях города у реки Керулен 10 июля сосредоточилась в полном составе вся наша дивизия. Было пройдено еще 400 километров. Но что это за километры?! Весь путь пролегал по полупустынной, выжженной палящим солнцем, местности с редкими водными источниками.
   Впереди полка двигалась разведка. В ее задачу входило найти воду. У колодцев или полусоленых озер останавливались мы на ночевку или дневку. Воды, как правило, не хватало, приходилось ее выдавать по урезанным нормам. Если фуражом (сеном и овсом) полк обеспечивался нормально, хозяйственные органы на машинах своевременно его доставляли, то водная проблема была главной. На реке Керулен полк вволю обеспечил себя хорошей пресной водой и стал приводить себя в надлежащий порядок.
   На благотворном, освежающем берегу реки Керулен полк пробыл около недели, а 16 июля в составе дивизии двинулся дальше, теперь к границам Внутренней Монголии. Спасаясь от жары, часто приходилось совершать марши ночью, благо тогда светила яркая луна. Через несколько переходов полк вступил в пределы пустыни Гоби. Малочисленные артезианские колодцы, заранее сооруженные нашими саперами, и мешки «иолшина» с водой, доставляемые самолетами и грузовыми машинами, не могли полностью обеспечить части дивизии водой. Ее раздавали «по карточкам». На каждого человека и его лошадь на дневках или небольших привалах выдавалось не более котелка теплой, нагретой солнцем воды. Боец, наполнив свою флягу, остальную воду отдавал своему боевому другу — коню. Воду из фляги бойцы могли пить только с разрешения командира. Страшно было смотреть на солдат. На черных, обожженных горячим пустынным ветром лицах виднелись одни белые зубы и потрескавшиеся покрытые белизной губы. Люди не сдавались, темп движения нарастал с каждым днем. За шесть дней пройдено 600 километров. 22 июля у небольшой речушки Баин-Гол наша дивизия соединилась с остальными частями и подразделениями конно-механизированной группы. В нее входили бронетанковые и артиллерийские части Советской Армии и воинские соединения братской Монголии. Здесь мы простояли около двух недель, занимаясь боевой и политической подготовкой.
   В ночь на 8 августа полк был поднят по тревоге и снова — в путь. Этот ночной марш был самым трудным из всех маршей, которые полк совершал до этого. Пятнадцатикилометровый отрезок сыпучих бархан мы преодолевали 8 часов. Всадники вели своих коней в поводу, колесный транспорт и артиллерия на конной тяге еле передвигались, утопая в сыпучих песках. Личный состав буквально на руках выносил брички, тачанки и орудия из этих песков. Лишь к полудню 8 августа полк в полном составе сосредоточился у небольшого родничка, выбивавшегося из-под сопки. Пять километров отделяли нас от границы МНР с Внутренней Монголией. Все приводилось в боевое состояние. 8 августа в 18 часов был получен приказ Военного Совета Забайкальского фронта о начале войны с милитаристской Японией. Нам предстояло выступить против регулярных войск японской Квантунской армии, которая оккупировала Внутреннюю Монголию, Манчжоу-Го и другие провинции Китая, а также против кавалерии правителя Внутренней Монголии князя Дэвана.
   Конно-механизированной группе предстояло действовать на самом правом фланге Забайкальского фронта в районах наибольшего бездорожья и малопроходимости по двум направлениям — на город Калган и городов Долонор-Жэхэ.
   В 4 часа 9 августа вся окрестность осветилась фарами механизированных и танковых частей, а также тысячами взвившихся в небо ракет. Наши войска могучей лавиной двинулись через границу Внутренней Монголии. Противник бежал, не оказывая никакого сопротивления.
   В результате стремительного продвижения полк, в первый день совершив восьмидесятикилометровый марш, сосредоточился у оазиса с замечательными пресными озерами и родниками, вокруг которых паслись огромные дамские стада овец, коров и табуны лошадей, хозяева которых бежали с войсками Дэвана.
   В течение пяти суток, то есть до 15 августа, полк, выполняя службу передового отряда, покрыл расстояние в пятьсот километров. За эти пять суток было сделано несколько небольших 2—3-часовых привалов, и почти без сна, без горячей пищи, часто без воды личный состав сабельного полка стремительно продвигался в направлении города Долонора.
   Преодолев барханы к исходу дня 15 августа, я решил сделать «длительный» 4—5-часовой привал с тем, чтобы дать какой-то отдых вконец измученному личному составу и лошадям. Но не успел полк расположиться на отдых, как был получен приказ командира дивизии — «К рассвету 16 августа 50-я кавдивизия штурмом овладевает городом Долонор, 30-му кавполку двигаться в авангарде дивизии».
   И вот полк снова на конях. За 8 часов, совершив стокилометровый форсированный марш под покровом темной ночи, к 4 часам утра 16 августа точно в назначенный срок полк был на южных окраинах города Долонора. Внезапное появление наших войск заставило две дивизии дэвановских войск бежать в горы Хингана.
   После захвата Долонора, получив трехчасовую передышку, полк снова получил задачу двигаться в направлении городов Фынннин — Жэхэ. Через полтора десятка километров мы вступили в предгорья Хингана.
   Как резко изменились природные условия! Вместо изнуряющей жары, жгучих пустынных ветров перед нашими взорами открылись скалистые вершины Хинганских гор, откуда с огромной быстротой текут многочисленные речки и ручьи, образуя довольно большую реку Луаньхэ, параллельно которой нам пришлось двигаться.
   В каждой деревушке и городке, которые мы теперь проходили, нас встречало местное население. Но такой бедности я, помнящий дореволюционную жизнь России, никогда не видел. Дети и взрослые ходили в лохмотьях, чуть прикрыв ими свои тела. Многие солдаты и офицеры нашего полка при виде такой бедности вынимали запасные комплекты белья и раздавали их китайским труженикам.
   До города Жэхэ оставалось около трехсот километров, которые надо было преодолеть.
   К нашему несчастью, на второй день после занятия города Долонора при вступлении в предгорья Хингана начался период сильных проливных дождей, разлившиеся речки сдерживали темп движения. Да и пролегающие между гор дороги, а то и просто тропы были покрыты мелкой галькой, а подчас и крупными валунами, что также влияло на скорость движения.
   Вступив в пределы Б. Хингана, теперь по его отрогам двигались исключительно кавалеристы; весь колесный транспорт, артиллерия и техника отстали на сотни километров.
   Сабельные подразделения перешли на «подножный» корм. Люди питались початками кукурузы, а лошади — травой, росшей по берегам речушек и озер. В течение недели о сне мы могли только мечтать. Лишь два-три часа в сутки предоставлялось на кратковременный отдых, да и в это время надо было заботиться о своем боевом друге — коне.
   И все же, несмотря на все невероятные трудности, личный состав полка стремился с воодушевлением выполнить поставленные командованием боевые задачи. Впереди, как всегда были коммунисты и комсомольцы, являясь примером в преодолении всех трудностей.
   После взятия города Фыннин, на окраинах которого головному отряду полка пришлось вести небольшие бои с разрозненными бандами — дэвановцами, до конечного пункта нашего похода оставалось 150 километров. Сделав короткую передышку в Фыннине, полк двинулся в направлении города Жэхэ. В этот переход положение облегчалось тем, что от Фыннина до Жэхэ пролегала шоссейная дорога. Наступила последняя ночь перед штурмом Жэхэ. Дождь продолжал лить как из ведра. Впереди нас за нашей разведкой ехал бесстрашный генерал Плиев. Его машину местные жители буквально на руках или при помощи всевозможных подручных средств переправили через разлившиеся горные бурные речки.
   Перед рассветом на пути движения полка, как бы умышленно задерживая его продвижение вперед, встал горный перевал с крутым подъемом, по которому «серпантином» пришлось подниматься вверх и потом снова спускаться вниз. Всю жизнь буду помнить этот коварный перевал Яншулин. Уже совсем рассвело, и как бы в благодарность за проведенную кошмарную ночь прекратился дождь и из-за гор выглянуло яркое солнце.
   Спустившись с перевала в долину, полк вышел на хорошую шоссейную дорогу, по обочинам которой росли вековые липы. До города Жэхэ оставалось еще около семидесяти километров. Напрягая последние силы, полк подтянулся, принял положенный строевой порядок и под тенью вековых лип форсированным маршем к 11 часам 19 августа вышел к большому мосту через реку Луаньхэ в пяти километрах от города Жэхэ с юга.
   У моста стоял генерал Плиев в окружении своей охраны. Я представился командующему группой и доложил о выполненной задаче — 150-километровый путь от Фыннина до Жэхэ полк преодолел за 18 ходовых часов.
   Плиев приказал ждать результатов разведки, высланной в Жэхэ.
   Вскоре были получены сведения от наших разведчиков о том, что в городе Жэхэ тихо и спокойно, по улицам патрулируют отдельные солдаты противника. Одновременно разведчики захватили на окраине города двух офицеров в плен и доставили их генералу Плиеву, который через переводчика нашего полка сержанта Беломестнова уточнил расположение гарнизона Жэхэ.
   Оказалось, что к нашему подходу большинство батальонов японской бригады, дислоцирующейся в гарнизонной крепости, находились на учениях в нескольких километрах югозападнее Жэхэ, подготавливаясь к боевой встрече с нашими войсками, которых они ожидали не ранее 25— 27 августа.
   Генерал Плиев в присутствии командира 59-й кавдивизии генерала Коркуца поставил 30-му кавполку задачу: ворваться в город Жэхэ, захватить комендатуру и оцепить крепость, стоящую на северо-западной окраине города. Одновременно 252му кавполку была поставлена задача — блокировать город с северовостока, а 129-му кавполку быть готовым поддержать действия нашего 30-го полка.
   В течение часа на больших аллюрах, не встречая никакого сопротивления, 30-й кавполк выполнил поставленную задачу, а вслед за полком к комендатуре города на машинах подъехали генералы Плиев и Коркуц. Примерно часов в 14 в комендатуру были доставлены командир японской бригады и с ним еще два старших офицера.
   Видя бесполезность сопротивления и во избежание бесцельного кровопролития японское командование капитулировало.
   3 сентября 1945 года столица нашей Родины салютовала в честь победы над японскими милитаристами.
  
   Д. ЛАРИН, полковник в отставке
"Коневодство и конный спорт" №8, 1985г., с.38-39
К оглавлению

Прочитал сам, поделись с другом